Книга Рождество по-драконьи. Лучшие враги, страница 101 – Леси Филеберт

Тупик. Безысходность. И тихий, щемящий страх, что я останусь здесь навсегда. Забытая принцесса, одинокая и никому не нужная... Эмоции душили, и я закрыла глаза, позволив слезам течь свободно. Сегодня, всего на один день, я позволяла себе быть просто напуганной девушкой, которая очень хочет домой. Завтра... завтра нужно будет снова становиться Кьярой Винтер, адептом из Имерхейма, выживать, быть сильной, искать лазейку, которую я обязательно найду. Но сегодня... сегодня я просто смотрела на снег и тихо плакала о том, что все пошло наперекосяк так эпически, что даже Зигорра не находила для этого достойных саркастичных слов. Я сидела прямо у открытого окна, обдуваемая ледяным ветром, и была так поглощена своей жалостью к себе, что не сразу заметила тихий шелест за окном.

Подняв заплаканные глаза, увидела белую сову — Сирингу, сидевшую на карнизе прямо напротив моего окна. Ее огромные желтые глаза смотрели на меня без привычной насмешки, а с каким-то... птичьим подобием участия, что ли.

— Что тебе надо? — просипела я, вытирая лицо рукавом. — Пришла посмеяться над плачущей дурочкой?

Сова не улетела. Вместо этого она наклонила голову и легким точным ударом клюва подтолкнула створку окна, та с тихим скрипом открылась пошире.

— Эй! — возмутилась было я. — Ты чего?

Сиринга бесшумно вспорхнула с карниза и устроилась на подоконнике рядом со мной. Она не сводила с меня взгляда. Потом, к моему величайшему изумлению, она спрыгнула с подоконника и, переваливаясь с лапы на лапу, неуклюже приблизилась к моим коленям. И вновь уставилась на меня, так пристально, что мне стало не по себе.

— Ну? Чего ты от меня хочешь? — устало спросила я.

Мне сейчас было так тошно, что вообще плевать, что там обо мне подумает чей-то фамильяр.

Сова вдруг вспорхнула и аккуратно устроилась у меня на коленях. Ее когти мягко вцепились в грубую ткань униформы, а большие, теплые крылья раскрылись и... обняли меня? Нежно так, как добрый друг.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Ситуация была такой нелепой, абсурдной... Нет, ну вы только подумайте, огромная белая сова, фамильяр моего врага, сидит у меня на коленях и пытается утешить меня, как птенца.

Еще одна слеза, на этот раз от внезапной, неловкой нежности, скатилась по моей щеке и упала на пушистую голову совы. Сиринга не отпрянула, лишь пощелкала клювом и что-то застрекотала, продолжая держать меня в своих крыльях.

Я подняла руку и осторожно провела пальцами по спинке совы, перья оказались невероятно мягкими и шелковистыми.

— Спасибо, — шепнула я едва слышно.

Сова издала тихое, горловое ворчание, которое, казалось, означало «Ну наконец-то».

Мы сидели так несколько минут, в тишине комнаты, под завывание ветра за окном, и это птичье утешение казалось самым странным, что со мной случилось в Валтарии.

Надо же, в мире, где я застряла, где всё было перевернуто с ног на голову, единственным существом, знавшим обо мне правду и при этом проявившим ко мне простую доброту, оказался пернатый фамильяр моего вроде как врага.

«Чего это с-с-с ней? — недоуменно протянула Зигорра, — Может, она прос-с-сто замёрзла и решила погреться об тебя, как об батарею?»

Возможно... Но знаешь, мне всё равно.

Я закрыла глаза, продолжая поглаживать сову, обнимая ее и впервые за долгое время чувствуя крошечный лучик спокойствия. Пусть даже он исходил от самого неожиданного источника.