Онлайн книга «Жду трамвая»
|
— Так можно? – Я положил руки ей на поясницу и склонил голову набок, как послушная собачка. — Можно… — Хорошо. А так? Я прижал ее к холодильнику, сцепил запястья над головой. Пижама задралась, обнажая кожу. Ничего, мне и одной руки хватит, чтобы держать ее. Я прикоснулся к ее животу, медленно и нежно повел ладонью вверх. Надя молчала. Дышала, смотрела на меня, ждала, как далеко я зайду. А я не останавливался. Моя рука поднималась все выше-выше. Она шумно сглотнула. Или это был я? — А угрозы, выходит, были простым блефом. Никуда ты не уйдешь от меня. Даже если захочет, не пущу. Да, я пристроил Надю в общагу, но не ради нее. Ради себя. И теперь я успокоился. Но все равно мучился. Мне нужно было знать, почему она не сопротивляется, почему позволяет мне все. Из благодарности? Или Надя действительно хочет быть рядом? Забраться бы к ней в мысли, понять, что чувствует ко мне. — Не уйду, – проговорила Надя спустя слишком долгое мгновение и уверенно посмотрела на меня. В ее глазах не было затаенной обиды прошлого, только ожидание нашего прекрасного будущего. Но я сам пока не готов забыть его, потому отпустил мою разочарованную пленницу. — Хорошо, а теперь давай наконец позавтра‐ каем? Надя Вот так запросто сидеть рядом, кормить друг друга. Обещать, что этот кусочек вкуснее, чем тот. Смеяться. Я словно всю жизнь знала Юру, его взгляд, движения, улыбку. Мы вместе помыли посуду и теперь грели ладони о чашки с горячим чаем и дули на пар. Мы же никуда не торопимся сегодня и вообще. Нам просто хорошо. — О, твоя любимая! – Я подцепила из стеклянной вазы конфету и погладила пальцем. – Помнишь? – протянула ее Юре на раскрытой ладони, а он замер, словно его молнией шарахнуло. — Ты помнишь? – спросил Чудов с надеждой и страхом. А теперь и я зависла. Ну да… Я помню. Юра всегда так пристально смотрел на эти конфеты и не решался взять. Приходилось таскать их для него со стола. Так странно, точно я не забывала этого, вот только вместе с этим фрагментом мозаики в сердце начала разливаться тоска по чему-то далекому и ушедшему безвозвратно. Наше детство. Лето, кузнечики, солнце и пруд. Я помню. Но это ушло навсегда, оставив после себя лишь горечь жженой карамели. — Да, помню. И как ты камыш мне достал. Это же ты был, да? — Только не камыш, а рогоз, Надя. Сколько можно их путать? Чудов выхватил у меня конфету, развернул и запихнул целиком в рот, блаженно зажмурившись. — И это самые вкусные конфеты на всем белом свете. Сегодня отличная погода, м? До темноты мы гуляли. Дурачились, толкали друг друга в снег, потом вытряхивали его из самых неожиданных мест. Вернее, толкала Юру я, а он осторожно брал меня на руки и просто клал в самый пухлый сугроб, переживая за мою ногу, которая уже не болела. — Скажешь папе, что мы теперь вместе? – Юра склонился надо мной, пока я набирала сообщение. После утренней взбучки лучше было не игнорировать родителя. — Ага, и про диван напишу. – Я принялась демонстративно писать отцу, что спим мы вместе. Юра перепугался, пытался выхватить у меня телефон и только хуже сделал – я случайно отправила сообщение. — Черт возьми… – с чувством выругался Чудов и схватился за волосы. — Он тоже сейчас будет в курсе, молодец. — Я молодец?! Папа не заставил себя ждать и тут же перезвонил. |