Книга Жду трамвая, страница 48 – Дарья Сорокина

— Время хочешь выиграть?

— Типа того, – признался Чудов. – Я пока вообще не знаю, с какого края мне начинать оправдываться.

— Я не голодна, и мне не за что на тебя злиться. Просто объясни.

— Это плохо. Значит, ко мне ты равнодушна, раз не злишься.

— Неправда! Я не равнодушна, иначе я бы так не расстроилась из-за этих ключей от общаги. Я уже свыклась с мыслью делить с тобой один диван, вместе отмечать праздники, завтракать. Дура, да?

Он придвинулся ко мне вместе с табуреткой и заглянул в глаза:

— Нет. Я тоже этого хочу.

— Тогда зачем договорился о комнате в общаге? – В горле застрял ком, и самое последнее, чего мне хотелось, – опять разреветься перед Юрой. А вдруг остаться разрешит, но уже из жалости.

— Послушай, тебе не кажется, что ключей тут больше? – Чудов потряс передо мной связкой. – Этот от домофона, вот этот от моей квартиры, вот от почтового ящика и только этот от комнаты в общаге.

— Не понимаю.

— Я не для тебя так старался утром. Для себя. Хочу убедиться, что со мной ты останешься, потому что сама захочешь, а не потому, что тебе некуда пойти. Смотри, у тебя есть жилье, есть выбор. Теперь понимаешь?

Ком стал больше, и слезы все-таки хлынули наружу. Он точно дьявол, я не успеваю за всеми этими многоходовочками, и то, что он со мной делает, просто незаконно. Юра стремительно влюблял меня в себя и не оставлял ни единого шанса устоять перед ним.

— Можно я останусь, Юр?

— Конечно, – с облегчением проговорил он и положил мне ключи на ладони. – Я к другому ответу был не готов. Мне бы пришлось тогда под окнами у тебя с транспарантом стоять и надеяться, что ты вернешься.

Я рассмеялась сквозь слезы и пододвинула свою табуретку ближе, так что теперь колени некуда было деть. Сидели, постоянно задевая друг друга ногами, касались, смуща‐ лись.

— А про детскую любовь что скажешь? Я все еще не до конца понимаю.

— Это ты моя детская любовь. Я не врал.

— Тогда почему раньше в моей жизни не появился? – Сколько Юра уже живет с этим в сердце? Он даже из Курска уехал и не попытался объясниться. Как так?

— Видимо, я трамвая ждал, Надя. Ты простишь меня за это? За трусость и нерешительность?

— Я даже не успела обидеться. Но развод ты все-таки получи поскорее. Как-то странно все это…

Теперь и Юра рассмеялся, а затем снова пустил своих демонов в рубку управления.

— Непременно, а пока у тебя есть редкая возможность закрутить интрижку с женатым мужчиной.

Женатый мужчина вновь воспользовался своим целовальным преимуществом передо мной, схватил за плечи и усадил к себе на колени. Шаткая табуретка выстояла, пару раз опасно качнувшись, а вот я сдалась и позволила своему спасителю коснуться моих губ, утянуть в очередной крышесносный поцелуй, в котором сейчас не было горечи, а скорее, что-то шкодливое и победное. Я выбрала его, а он дождался меня.

Слава трамваю!

Юра

— Юра! – послышался звонкий радостный Надин голос. На самом деле было чуточку не так. Она до сих пор не выговаривала букву «р», поэтому мое имя звучало «Юла».

Надя протянула мне руку в вязаной варежке, которая ей явно была велика, и тут же раздался смех дворовых мальчишек. Помню торчащую из большого пальца нитку и узор снежинки. Я никогда не стыдился дружбы с этой девочкой. Меня не смущали шутки ребят и их улюлюканье, но я все равно злился. Всякий раз, слыша их издевки над моей названой сестрой, я хотел раскидать всех вокруг, броситься с кулаками на тех, кто покушался на мое персональное солнце. Но кулаки всегда оставались в карманах и лишь дрожали от бессилия, множа мою клокочущую ярость.