Книга Жду трамвая, страница 25 – Дарья Сорокина

— Страшно. Я в жизни перед детьми не выступала. Ноги подкашиваются. Можно я не пойду? – взмолилась она.

— Поздно. Весь сюжет теперь завязан на тебе. Готовься. Скоро твой выход.

— Мой? А ты не идешь вместе со мной? – еще испуганнее спросила Надя.

— Я ближе к финалу появлюсь.

Она мучительно простонала и поковыляла ко мне.

— Может, все-таки в травму заедем? – Я вновь вернулся к важной теме, как-то же мне надо показать ее врачу.

— Нет! – отрезала Надя и снова перестала хромать. – Все быстро пройдет.

Вот же превозмогатор. А если у нее что-то серьезное? В детстве Надя с занозой в пятке три дня ходила и виду не показывала. Вдруг и сейчас страдает?

Через пять минут из-за дверей раздались детские голоса, которые до хрипоты звали Снегурочку.

Я подвел Надю к двери и пожелал удачи. Она долго не хотела отпускать мою руку, но еще раз перекроить сценарий мы точно не сможем.

— Не бойся, я скоро снова буду рядом.

Знала бы Надя, что мне так же тревожно сейчас. Может, даже хуже, чем ей.

Я слушал, что происходит на сцене, пытаясь различить реплики Снегурочки сквозь шум, царивший в малом зале. Надя, кажется, веселилась вместе с детьми, и мне быстро полегчало.

— Дедушка Мороз! Дедушка Мороз!

Я поправил бороду, поудобнее перехватил посох и шагнул в шумный актовый зал, где тридцать детишек еще верили, что я настоящий.

Только Надя пока не верила и смотрела на меня так, будто я в любую секунду исчезну, как странное видение. У меня для нее плохие новости. Никуда я теперь не денусь!

Надя

Как-то слишком быстро закончился утренник. Я даже немного расстроилась.

Я переминалась с ноги на ногу у машины, теребила собачку на новой куртке. Нужно было что-то сказать Юре. Попрощаться? Или попросить разрешения пожить в «газели»?

— Где твои вещи? – Юра пересчитал коробки, затем спрыгнул с подножки и захлопнул дверь салона.

— Там, где меня временно приютили.

За последние пятьсот рублей.

— О, так тебе есть куда податься?

Я не разобралась, Юра рад этому или расстроен. Он может свои эмоции как-то четче выражать? А не только этой улыбочкой дежурной.

— Некуда, – потупила я взгляд.

— Тогда поехали за вещами сначала. Не понимаю, чего ты ломаешься, у всех бывают трудности. Попросить о помощи не зазорно.

— Спасибо, – буркнула я.

— Я еще ничего не сделал. Да и, может, тебе в моей квартире будет некомфортно.

Мне любые условия подойдут. В подъезде холодно.

— Я согласна даже в твоей «газели» жить, буду картонки жечь и греться. Их тут много.

— А ты мне все больше нравишься, Надя. Неизбалованная, непритязательная. Мечта, а не девушка. Поехали сразу в ЗАГС, а?

— Скажи это моему бывшему, – хмыкнула я себе под нос, а Юра достал из рюкзака ключи от квартиры Кирилла и потряс ими у меня перед лицом.

— Обязательно скажу. И с трамваем поговорю, и с твоим бывшим. С кого начнем?

По затылку вновь приятной волной разливалось тепло вперемешку с мурашками. Так не бывает! Таких парней не существует! Со мной не может происходить нечто настолько хорошее. Где тот самый обещанный подвох? Задерживается, видимо. Тоже опоздал на трамвай. Но скоро обязательно догонит.

— Итак. Ты поселилась у соседки сверху за пятьсот рублей в сутки в одном подъезде со своим бывшим и мастерски пряталась от него несколько дней, боясь встретиться и вернуть ключи? Я ничего не забыл? – Чудов вдавил кнопку лифта.