Книга Жду трамвая, страница 17 – Дарья Сорокина

К счастью, мое раздевание ограничилось только верхней одеждой. Рядом раздалось шуршание мешка и чего-то еще.

Мою куртку, наверное, отремонтировал, потому так долго его не было. Сейчас же мастерских-то работающих не найдешь, поди и за ремонт втридорога сдерут. Но к чему весь этот цирк?

— Идеально! – Юра осторожно застегнул мне молнию под самое горло и набросил капюшон сверху. – Все. Теперь можно смотреть. Нравится? Если нет, я чек сохранил, поменяем. Только бирки не отрывай и на цену внимания не обращай. Считай, подарок тебе на Новый год за все твои страдания.

Чек? Я посмотрела на абсолютно новую куртку, которая была на порядок теплее моей старой, и стоила наверняка кучу денег. Погладила ладонями рукава с декоративными застежками, ремень, наметивший талию, которой не было у моего бесформенного пуховика.

— Чего молчишь-то? Менять едем или нравится? – поторапливал меня Чудов, а я все крутилась на месте и разглядывала свое отражение в окне.

— Нравится. Сколько я тебе должна?

И зачем спросила? Денег у меня все равно нет. Ну скажет он, а дальше?

— Нисколько плюс один поцелуй, – без тени смущения сообщил Юра.

Всего-то?

Я шагнула вперед и, не раздумывая, сдернула с него дурацкую бороду вниз и остановила взгляд на его губах. Какие они? Мягкие, наверное, и теплые. Так хотелось прикоснуться…

Шутил ли Чудов или был серьезен, я уже не хотела проверять. Просто потянулась навстречу в бесконтрольном желании доказать ему и самой себе, что я особенная. Не одна из тех, кому он вечно помогает. Мне хотелось присвоить себе этого парня вместе с его пошловатыми шуточками и слишком добрым сердцем.

Всего мгновение, и я узнаю, какие на вкус его губы. Пойму, почему у меня так сильно жжет в груди, и перестану, наконец, считать себя ничтожеством, которое бросили ради другой. Я прикрыла глаза и вдохнула запах Юры. Вот он, человек, который не позволил трамваю снести мне голову этим утром, но из-за которого в этой самой голове теперь внезапно помутилось. От мучающей меня загадки, от его самоотверженности, от внезапной заботы. Просто от Чудова Юры, самого странного парня на свете.

Но… Ничего не вышло. В последний момент Юра увернулся от моей навязчивой благодарности, а я ткнулась в его щеку и тут же услышала смешок:

— Ай-ай-ай, внученька. Не смущай дедушку такими вещами. Не привыкший я к страстным лобызаньям, – по щелчку пальцев вошел в роль Чудов, оставив меня ни с чем.

Я зажала рукой рот, чувствуя, как меня начинают душить одновременно стыд и обида. Сам же сказал про поцелуй, а теперь отворачивается!

— В‐в-внученька? Какая к черту внученька?! – задыхалась я.

— Ах, ну да! Ты же еще не в курсе. – Юра вытащил из мешка украшенный блестками кокошник и потряс им у меня перед носом. – Ты теперь моя Снегурочка до конца зимних праздников. Пойдем, мы уже очень сильно опаздываем, а тебе еще переодеваться.

Как он это делает? Секунду назад я злилась и обижалась на него, а теперь стою в кокошнике и удивленно хлопаю глазами.

— Куда опаздываем?

Чудов быстро вернул бороду на место, спрятав свое лицо, и потащил меня по коридору мимо удивленных студентов и преподавателей, которым не повезло задержаться в универе в этот час.

— Увидишь. Ты же у нас отличница, вы‐ учишь роль минут за… – Он на ходу достал телефон и посмотрел на экран. – Великий Устюг! Пятнадцать минут. Бегом!