Книга Мой талантливый враг 2, страница 84 – Дарья Сорокина

Слезы вдруг высохли, а мир вокруг начал трескаться, пока полностью не осыпался осколками и не исчез.

Её не было рядом, когда я проснулся среди ночи.  Сразу понял, что-то случилось. Почувствовал это и не мог подняться, меня точно бетонной плитой придавил, и я оцепенел от ужаса неизбежности. Забыл, как дышать. Тянул время. Она сейчас вернётся, просто пошла в душ или в туалет. Я накручиваю. Совсем рехнулся на почве опеки.
Но противный голосок в голове повторял:

Она бы позвала.

Что-то не так.

Медленно поднялся с постели, посмотрел вниз и увидел её лежащую на полу без движения. Рядом валялся видеофон, на котором по кругу играла запись нашего выступления.

Я не злюсь, ты прости

Сам себя за эту боль

Не могу отпустить

Ведь она всегда со мной!

Нет. Нет. Нет. Она просто уснула. Испугалась меня разбудить, захотела посмотреть видео и уснула. Так ведь? Спустился к ней и осторожно поднял с пола и перенёс обратно. Её голова болталась на шеё как у тряпичной куклы.

— Нана, – позвал, чувствуя, как безумие берёт надо мной верх.

Это все неправда. Она проснётся. Коснулся плеча, сжал его до боли.

— Нана, пожалуйста.

Вцепился себя в волосы. Сколько раз я проигрывал эту картину в мозгу? Сколько попавших в делирий видел собственными глазами, как бы я ни готовился, все разбилось о жуткую реальность. Я даже времени нам толком не выиграл. Бесполезный. Ничтожный Винсент, уничтоживший всё.

Моей девушки больше нет. Ушла. И я ничего не сделаю. Все мои прежние попытки провалились, я не придумал лекарства от делирия. Это я во всем виноват.

Мне хотелось сделать себе ещё хуже. Умереть. Исчезнуть. Но сначала я позвонил самому страшному человеку в своей жизни, больнее чем он мне не сделает никто.

— Винсент, ты на часы смотрел? Какого дьявола звонишь в такое время? Или кто-то умер?..

Я рассмеялся. Страшно, безумно, надрывно, а затем зарыдал, не в силах ничего ответить. Пусть он приедет и изобьет меня до полусмерти. Он умеет, и сейчас мне это нужно как никогда.
Мне нужен мой чудовищный отец.
– Убей меня, папа. Убей меня, прошу! Я хочу сдохнуть!

Мгновения тянулись бесконечно, я прижимал к себе Нану, а когда услышал на улице сирены скорой помощи, то превратился в дикого зверя. Рычал на врачей, оскорблял, велел убираться к чертям.

Только появление Говарда Вестерхольта заставило послушаться. Вдруг он случайно заденет Нану, когда будет меня убивать. Так нельзя. Нельзя. Нельзя.

— Винсент, приди в себя.

Тряс меня за плечи. А я хотел, чтобы он бросил меня через всю комнату об стену. Я умолял.

Приехала Виви. Марко, даже Ласло приперся. Их лица расплывались перед глазами.

Полиция. Меня вели куда-то, задавали вопросы. Станиславус велел молчать после того, как я трижды повторил, что убил Нану. Кинулся на кого-то из законников, и меня всё-таки бросили за решётку.

— Для его же блага, – сказал отец. – Пусть придёт в себя. Только ремень у него заберите. А лучше руки ему свяжите, пока он их на себя не наложил.

Чёрт. Предусмотрительный у меня отец. Стал заботливым, когда от него требовалось превратиться в ту мразь из моего детства.

Утром пришёл герр Адель. Иззучалменя несчастными и понимающими глазами. Жалел. Я убил его дочь. Сначала трахнул, а потом она ушла в делирий. Может быть, хотя бы свернёт мне шею. Подался вперёд.