Книга Мой талантливый враг 2, страница 82 – Дарья Сорокина

— Ты же знаешь, какой у меня самый любимый инструмент, змейка?

Когда это меня понизили от курочки до змейки? Но не успеваю возьмутиться, как понимаю, к чему было это сравнение, потому что я на самом деле начала извиваться и изгибаться, когда ощутила новое, сводящее с ума прикосновение. Хотелось плакать от восторга, смеяться, признаваться в любви, но меня хватало только на слабое мычание. Винсент охренительно справляется без медиатора, и если бы я на самом деле была гитарой, то на мне бы уже полопались все струны это этой дикой импровизации.

За этим безудержным исполнением по самым моим чувствительным нотам, я не заметила, как заветная коробочка оказалась открытой, а Висент зачем-то спросил меня жутко серьёзным голосом:

— Готова?

— А если вдруг нет? – ответила вопросом на вопрос, с трудом переводя дыхание. Я же теперь не смогу смотреть спокойно, как Винсент перебирает струны гитары. Я всяких раз буду представлять эту ночь.

— Это уже твои проблемы, змейка, мы в финал вышли, Виви написала, что заночует у подружки. Этот поезд ты уже не остановишь.

Когда он, блин, всё успевает, и защиту надеть и телефон проверить. Я вот вообще ни на что не способна, только лежать, дрожать от удовольствия и мычать.

— Поцелуй меня? – жалобно прошу, когда Винни коленом осторожно раздвигает мои непослушные ноги. Сама же хотела, так чего боюсь в последний момент? Не стоило рукой у него в штанах шарить, может, не так страшно было бы этого инструмента. Как он сказал. Поезд. Смеюсь ему рот.

Целует, шепчет что-то ласковое на хангрийском, или наоборот настолько грязное и пошлое, чтобы я не поняла. Но меня это расслабляет, и когда я на мгновение чувствую самую приятную на свете боль, то мне тоже хочется говорить на хангрийском, но я его не знаю, и вместо этого бесконечно повторяю, разглядывая сильные руки со вздутыми от венами, напряженные плечи и ключицы:

— Люблю тебя Люблю тебя, Винс. Хочу тебя.
Отвечает жаркими поцелуями, двигается во мне с таким четким и неумолимым ритмом, словно в комнате метроном чеканит.

А дальше мы начинаем ужасно фальшивить. Наполняем комнату сбившимся  дыханием, стонами, и сладкими влажными звуками, которые издавают наши тела.
Он мой. Он везде. В мыслях, в сердце в моём теле.

Мой парень воистину мультиинструменталист.

Я никак не могла уснуть. Прислушивалась к собственному телу и новым ощущениям. Сладкий гул всё ещё бил по ушам, а приятная пульсация внизу живота появлялась вновь, стоило только лишь раз пошевелиться. Бесконечно краснела при мысли, что мы могли слишком сильно шуметь, и соседи Винсента и Вивиан по общежитию слышали всё. Меня бросало от:

— Да и пусть. Чего такого?

до:
– Какой кошмар! Отец узнает и убьёт Винсента. Вместе с дядей Станиславусом, они закопают мертвое тело моего парня в лесу.

Глупости. Папа не станет вредить моему возлюбленному. Его ненависть к Вестерхольтам давно сошла на нет. Он поддержал мой выбор и позволил жить так, как хочу.

— Змейке не спится? – Винни приподнялся на локте и навис надо мной, а затем легонько поцеловал в губы.

— Хочу одеться. Вдруг Виви придёт. Или папа с дядей.

— Не придёт никто. Закрывай уже глазки. Змейкам одежда не положена.

— Винс! Я стесняюсь! Имей совесть.

Сжалился и отдал мне свою футболку.Быстро натянула её на себя, а затем нашарила на постели трусы. Вернее, то, что осталось от хрупкого материала. Наше свидание они не пережили.