Книга Мой талантливый враг, страница 98 – Дарья Сорокина

— Вот это просто бомба! – он похвалил тарталетку с чем-то подозрительно зеленым внутри, и к чему я не спешила притронуться. – Хочешь? Последняя осталась.

— Нет спасибо. Ешь сам, – я наморщила нос, а Винс возьми и спроси:

— А так? – он зажал ее между губами и теперь с вызовом смотрел на меня.

— Уговорил. Попробую.

Винни наклонился ко мне, поймал меня за талию, коснулся моих губ рассыпчатым бочком тарталетки, и я на миг забыла как дышать, не то что есть. Но Винсент всегда остается собой. Быстрее, чем я сообразила, он отстранился и съел всё сам, оставив меня краснеть от смущения и таять в его объятиях.

— Слишком вкусно, я передумал. Прости.

Не ври. Ничего тебе не жаль, Винсент! Столько безумного лукавства его глазах, голосе, в этой хитрой улыбке! А затем он пошёл дальше в своей игре, взял и слизал крошки с моих губ кончиком своего языка. Это было так неожиданно, что я даже не успела оттолкнуть его, Винс первый отпрыгнул и теперь победно смотрел на меня. Я же касалась пальцем своих влажных губ, пытаясь понять это было мерзко или мило. Лучше спрошу у него.

— Это что такое сейчас ты сделал, Винсент?

— Ну как же. Змеиный поцелуй. Сама меня любишь дразнить ползучим гадом. Понравилось? Мне вот очень. Вкусненькая Нана.

— Омерзительно, Вестерхольт. Целоваться, я так понимаю, ты тоже не умеешь.

— Не-а. Научи меня, Нана.

Он радовался. Широко улыбался мне, и в его лукавых глазах сейчас было столько света, и мне не верилось, что совсем недавно он ссорился с отцом, что в его голосе было столько не сдерживаемой злобы. Видимо, это было написано на моем лице, потому что улыбка Винсента стала вдруг немного грустной.

— Подойди, покажу тебе кое-что. Не хочу быть в твоих глазах законченным неадекватом, который орёт на своего отца. Не бойся, мой язык под контролем, – он продемонстрировал мне скрещенные пальцы.

Ну и как ему не поверить?

Осторожно подошла к нему, все ещё ожидая подвоха от этих болотных глаз.

— Дай свою руку.

— Её ты тоже оближешь? – спросила его, наигранно скривившись.

— Нет уж! Тебе её Немет поцеловал, хватит с тебя сегодня мерзостей.

Он не перестаёт шутит, и мне нравится такой его настрой. Видимо, мой парень выспался, поел и стал нормальным. Приму к сведению, что за этой змеюкой надо следить и вовремя кормить.

Протянула ему руку, а он взял её и прижал ладонью к своим рёбрам.

— Вторую, – командовал он.

Проделала тоже самое, все ещё не до конца понимая, чего он хочет. Что бы я полапала его? И как это связано с отцом?

— Чуть выше. Вот. Чувствуешь?

Я, конечно, не врач. Но что-то явно было не так. С левой стороны совсем иначе все прощупывалось. Я увлеченно изучала пальцами его ребра, и Винс хмыкнул.

— Щекотно.

— Я все ещё не понимаю? У тебя тут были какие-то переломы?

— Именно. И не какие-то, а вполне конкретные. Обычно он срывался умеренно, пара синяков, ссадин, но иногда забывался, что я его сын, и что я ещё ребёнок. Вернее, он мечтал забыть, что я его плоть и кровь. Видишь, Нана, не ты одна пыталась меня стереть из памяти.

Я отшатнулась. Столько надрыва и упрёка было в этой фразе. Винс страдал, и я была одна из тех, кто причинил ему боль.

— Он бил тебя? За что?

Это я ещё на отца обижаюсь за равнодушие? Но лучше уж холодность, чем такое.

— За то, что я ребёнок от нелюбимой женщины. Мой рождение и рождение Виви окончательно поставило крест на его мечтах.