Книга Мой талантливый враг, страница 100 – Дарья Сорокина

— Больно? – я проявила участие к гадкому змеёнышу

— Не твоё дело!

Так уж нужно с ним возиться. Шумит так, что нянечка в два счёта нас найдёт и опять отведёт на кухню. Будет болтать с кухаркой, а та смеха ради даст мне нож и будет умиляться, наблюдая, как я режу вонючий лук, от которого щиплет глаза, а пальцы потому ещё долго пахнут.

— Хорошая жена, должна в будущем уметь готовить, Елена, – часто повторяла она.

— Я заберу тебя с собой, когда выйду замуж, – упрямилась я.Зачем готовка, когда для этого есть слуги! Да и кухарка, несмотря на все свои кулинарные таланты мужа не нашла. Не в готовке, значит, дело! Но этого я никогда ей не говорила, даже несмотря на всю свою детсткую непосредственность. Хоть я и была заносчивым ребёнком, но чувство такта у меня имелось. Но только не рядом с Винсентом.

Не люблю, когда Вестерхольты приезжают к нам в гости. Моё детское сердце чует что-то неладное, только оно пока не понимает ничего во взрослых делах и разговорах. Но мне определённо не нравится, как меняется мама в такие дни. Как она носится по поместью, и чуть ли не сама берёт швабру в руки. Она журит меня за беспорядок в комнате. Заставляет складывать вещи, надевать лучшие платьица и больно расчесывает мои волнистые волосы. А ещё Винсенту всегда достается так много внимания от неё. Она то подложит ему лишнее печенье в тарелку, то обязательно подарит что-нибудь. Игрушку или книгу. Чаще красивые нотные тетради. А меня она и не думает обучать музыке. Но я так хочу. С замиранием смотрю на её футляр со скрипкой и не смею открыть. Винсенту она разрешает, я слышала, как музыка лилась из закрытой комнаты, куда меня пускали. Мама часто глупо смеялась в присутствии Говарда Вестерхольта, а он отвечал ей тем же, и в такие моменты мне почему-то было жутко обидно за папу и за себя. Но что могла понимать маленькая девочка. У меня были лишь чувства, слишком непонятные для моего сердца.

А вот разодранная рука младшего Вестерхольта это даже немного приятно. Увидеть слабости этого противного мальчишки, его слёзы и стыд. Я была рада.

— Ты упал?

Зачем я вообще с ним говорю? Что в этом зазнайке такого, что мама носится вокруг него? Я хочу понять.

— Сказал же, отвали от меня, Адель. Ненавижу тебя, твою добренькую мамочку и весь ваш чистенький дом.

В тот миг я посмотрела на него совсем по-другому и осознала, что лишнее печенье в тарелке никогда не радовало Винсента. К игрушкам он не притрагивался и всякий раз дичился, когда моя мама тянула к нему руку.

— Так скажи своему отцу. Я тоже не люблю, когда вы приезжаете.

— Он не слушает меня. Я говорил тысячи раз.

— Тогда надо заставить их, – в этот момент я напоминала себе злодейку из детских сказок, а Винс с надеждой смотрел на меня:

— Как?

— Я что-нибудь придумаю. Поссорим их. А пока давай сделаем что-то с твоей рукой. Как ты умудрился?

— Упал. У вас скользкие полы. Натерли до мерзкого скрипа.

— По квадратикам бегал? – догадалась я, и в груди первый раз в жизни зазвенело, а гадкий змеёныш Вестерхольт стал чуть милее.

— Ты следила за мной, мелкая?

— Вот ещё! – я прыгнула на квадратик света и замерла, стоя на одной ноге. – Просто это моя любимая игра. Давай, кто быстрее до кабинета?

Я даже не надеялась, что он побежит за мной. Но мне отчего-то было важно заманить его туда, где мама хранит скрипку. Винсент выше, он точно дотянется и покажет мне, чему научился. А я поражу его своими талантами, я тоже кое-что умею. Я знаю хангрийскую песню, которая лечит раны.