Книга Его строптивая любовь, страница 115 – Ирина Коняева

— Да. Бывают и близнецы, и тройняшки, бывает и больше, но значительно реже.

— Как близнецы находят пары? Как чувствуют друг друга супруги в таких союзах и как относятся к настолько близкой родственнице или родственнику? Нет ли путаницы, особенно если пара — не истинная?

Рагнар прикусил губы. Что–то больно много эмоций у него сегодня. Или искренняя реакция на вопросы и ответы — результат клятвы? Да мне тогда с ним только так и общаться! А то состряпает каменную физиономию, поди пойми, что он там чувствует.

— Ты предполагаешь, что мать Алессаль и тётка — это живущие в разных мирах, но имеющие возможность общаться близнецы? Даже если это возможно, дракон не обманулся бы подменой. Связь истинных заставляет сердца биться в такт, разделять чувства на двоих, дышать вместе. Обман в такой паре невозможен. Точнее, при близком контакте невозможен. Любой прямой вопрос — и правда раскрыта. Что касается второй части вопроса. К сестре своей женщины дракон не будет испытывать ничего вообще, даже не примет её в семью и сердце, и ни в коем случае никаким образом её не коснётся связь истинных. Вообще. Она — чужой человек. Драконы принимают в семью, а не становятся частью чужой. И для них своей становится только та, кто принят в род, не её родственники. Единственное исключение — дети. Если у женщины есть ребёнок, дракон примет его как своего и в дом, и в душу, и в сердце. И уже никогда не откажется от обязательств, будет защищать до последней капли крови, как родного, — как никогда подробно объяснил Рагнар ситуацию.

Я вспомнила лорда Фогрейва и те несколько моментов, когда мы общались без чьего–либо присутствия. Он действительно был невероятно деликатен и заботлив, старался мне угодить и порадовать. А я, бестолочь, подозревала его в нехорошем. Но кто знал, что у драконов такие традиции? Спасибо тебе, Маро, за такой правильный вопрос. Я бы не догадалась его задать и жила бы в сомнениях.

Выходит, семье Фогрейвов я могу доверять куда больше, чем родной тётке. Змее подколодной.

Маро внимательно выслушал Рагнара, обдумал его слова, только затем ответил.

— Нет, я предполагаю, что сайрены–близнецы чувствуют друг друга на любом расстоянии и могут пробивать пространство, используя второго, как якорь. Или даже могут меняться местами, оставляя друг другу инструкции. Подозреваю, что точка выхода была в той самой гостинице, о которой ты говорил, — поделился Маро. — Это не подтверждённые сведения, а мои догадки. Почти уверен, что они верны.

— Говори, — потребовал Рагнар, когда рыжик прикусил губы изнутри, словно едва не выдал тайну. — Мы связаны договором. Я дал всю информацию, ничего не утаил. Если цена твоих сведений выше моих, я готов восполнить разницу. Правду, Маро! Ты не можешь мне отказать.

Ах вот, что у них тут за дела! Какой занимательный «момент истины»!

Маро, бедный, дёрнулся, явно не ожидая излишней прозорливости дракона. Или думал, что Рагнар не знает всех нюансов древнего ритуала, а тот его удивил? Да, наверное, последнее предположение максимально близко к истине. Ритуал–то тёмный, я вижу, как пляшет вокруг них голодная Тьма, даже не особо скрываясь. Откуда стихийному дракону знать о традициях тёмных? Но он знает. Рагнар — это Рагнар, он словно шкатулка с секретами. И, в отличие от меня, не откладывает изучение важных тем. Я вот к мечам так и не подобралась, а пора бы.