Книга На высоте. Книга 2, страница 49 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Миша, – выдохнула она. – Да ты меня балуешь!

— Солнечная энергетика. Минимализм. Экологичность, – поддакнул я. – К тому же вода почти тёплая. Так что пользуйся. И, пожалуйста… – я стал серьёзнее. – Не мочи глаза.

Ну, да… Вместо этого Кира их закатила. Потом фыркнула, чмокнула меня в щёку, бормоча:

— Сегодня мне значительно лучше. Уже почти ничего не беспокоит.

— Все равно не мочи.

— Ладно.

— Дуй! А то вода остынет, – придал ей ускорения хлопком по заднице.

Я сел неподалёку, свесив руки между колен. Дышать хотелось глубже, но глубокий вдох отдавался не приятной тяжестью, а тянущей болью под рёбрами. Чёрт. Не хватало мне слечь.

Через брезент послышался едва слышный плеск. Я представил, как она стоит там, ковш за ковшом смывает с себя этот день, усталость, своё дурацкое «почему я сюда иду», свою борьбу.

Наверное, оно того стоило. Хоть иногда. Я улыбнулся.

Когда она вышла, то улыбалась тоже.

— Ну? – спросил я, стараясь скрыть облегчение.

— Это было прекрасно, – призналась Кира. – Ты мой герой.

— Я знаю, – ухмыльнулся я и поднялся. – Иди скорей к огню, не переохлаждайся.

— А ты тоже мыться? Я тебе оставила немного воды.

— Да-да, спасибо.

Мы разошлись у палатки. Я наспех обтерся намыленной мочалкой. Сполоснулся и, по-солдатски быстро одевшись, отправился на поиски врача. Тот меня послушал. Сказал, что легкие вроде чистые, померял сатурацию, которая была в нижних пределах нормы. Я не без облегчения вздохнул и от души поблагодарил медика, который уже второй раз нас выручил.

Когда вернулся к костру, Кира уже беспокоилась:

— Ты чего так долго?!

— Да заболтался кое с кем. Пройдемся? Или будем досыпать?

— Поваляемся.

В палатке она примостилась на спальник, вытянула ноги и улыбнулась. Я пристроился рядом, позволив себе покрепче ее обнять. Гашербрум 2 остался за спиной. Впереди маячил следующий – первый и Броуд Пик. А ещё дальше, в ночной мгле, огромной тенью высился К2. Нам оставалось всего три вершины…

Гор

Утро в базовом лагере Гашербрумов началось… правильно – с того, что я попытался повернуться в спальнике и понял, что мышцы существуют. Все. Каждая. Даже те, о которых я не подозревал. И это было приятное ощущение – после удачного восхождения любая боль воспринималась как подтверждение того, что ты жив, цел и всё сделал правильно.

Кира спала, раскинувшись по диагонали так, будто измеряла размер палатки. Её глаза, хоть и закрытые, выглядели раздражёнными – веки припухшие, кожа вокруг тонкая, ещё чувствительная. Но дышала она ровно. Я посмотрел пару минут, как поднимается и опускается её грудь в такт дыханию, и только после выбрался наружу.

На улице было прохладно, но не морозно – для июня вполне терпимо. Солнце вставало лениво, будто ему тоже хотелось отлежаться после вчерашнего. Шерпы уже шли к кухонной палатке, где варили свой рис и суп из всего, что нашлось. То тут, то там мелькали чьи-то яркие комбинезоны, слышались отрывистые фразы на урду и английском. Базовый лагерь жил своей обычной жизнью.

Сегодня по плану у нас был день отдыха. Это означало, что я, наконец, смогу: нормально растянуть спину, посидеть у чайника столько, сколько хочу, не думать о том, что через час придётся снова надевать кошки, и, возможно, попытаться уговорить Киру не чесать глаза даже «чуть-чуть».