Книга На высоте. Книга 2, страница 46 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Горский присел напротив, включил фонарик, поставил на примус кастрюльку со снегом.

— Уверена, что хочешь продолжить?

— А зачем бы я сюда лезла? – возмутилась я.

Горский протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Я снова поморщилась – кожа была сухой, натянутой, болезненной.

— Ты не представляешь, насколько ты упрямая, – сказал он тихо. – Это сводит с ума.

Гор

Ночью палатка вздрогнула от порыва ветра, и я проснулся за минуту до будильника. Темнота давила, но внутренне я был готов. Штурмовая ночь. Та, ради которой мы тащились сюда все эти дни.

Кира шуршала спальником, пытаясь сесть. Свет моего фонаря отразился в линзах её новой маски, и я в который раз мысленно поблагодарил бельгийца, который согласился расстаться с ней. Глаза у неё всё равно были красные, веки припухли, она потянулась к аптечке, чтобы закапать их перед выходом.

— Ты как? – спросил я вполголоса.

— Как на свидании, – хрипло отшутилась она. – Только ты опять без цветов.

— Цветы будут внизу. Если будешь паинькой. Какие ты любишь?

— Весенние, – мечтательно протянула Кира.

Я помог ей натянуть кошки, проверил карабины, лишний раз щёлкнул по фиксаторам, хотя и так знал, что всё нормально. Просто руки чесались хоть за что-то уцепиться. За что-то, что можно контролировать.

На выходе нас встретил ветер. Неслабый, да… Но с таким можно договориться. Шерпы уже возились с верёвкой у края склона. Внизу в темноте мерцали редкие огоньки других палаток. Над нами – чернильное небо и тусклый овал луны, чуть припорошенный прозрачной ватой облаков.

— Поток поменьше выстави, – напомнил мне Ками, кивая на регулятор кислорода.

Я дернул плечом. Баллон был один, а не два. Второй я вчера без лишних разговоров отдал бельгийцам в обмен на маску. Их парню было так хреново, что его кислого не хватило бы. Мне же во что бы то ни стало была нужна маска. Вряд ли это был неравнозначный обмен. Самому себе я объяснил это просто – у меня была отличная акклиматизация и привычка экономить кислород, даже когда этого не требуется. Я был уверен, что ничем не рискую. На восемь тысяч с хвостиком баллона должно было хватить. Должно. Было.

Мы двинулись. Верёвка натянулась, кошки вцепились в склон. Вдох – выдох – шаг. Воздух был плотным и сухим, как песок. Я чувствовал, как он застревает в груди, но всё равно казалось, что это нормально. Высота есть высота.

Кира шла чуть впереди под прицелом моего взгляда, выдерживая хороший темп. Пару раз попросила остановиться – закапать глаза. Ками терпеливо ждал, пока она снимет маску, проморгается и наденет ее обратно.

С первыми проблесками рассвета стало видно, куда мы, собственно, лезем. Склон уходил вверх белой стеной. Где-то там, за перегибом, лежала седловина. До вершины оставалась пара сотен метров, но эти метры нельзя было мерить обычными мерками. Здесь каждый шаг – маленькая война.

Часов через пять я поймал себя на том, что дыхание стало странным. Не тяжёлым – вязким. Как будто кто-то незаметно стянул грудную клетку ремнём. Я привычным движением проверил регулятор, прикинул: можно чуть поднять подачу, но тогда в верхней части придётся экономить. В итоге оставил как есть.

— Нормально? – Кира повернулась ко мне, и через маску было видно, как она щурится – свет бил даже сквозь фильтры.