Книга На высоте. Книга 2, страница 36 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Но… – парень замялся. – Это еще не доказывает того факта, что это сделала Магда.

— Да как такое докажешь, Локи? – вмешался в разговор пожилой швейцарец, прежде чем Миша успел ответить. – Тут каждый решает все для себя.

— Но по тропе проходят десятки людей… – не сдавался итальянец. Вокруг нас начал собираться народ. Все были несколько взбудоражены случившимся. Ведь если поверить нам, надо что-то делать… А официально, без доказательств, ты ничего не можешь. Если только сделать Магду нерукопожатной в своем кругу. И при случае обходить ее десятой дорогой.

— Но ты думаешь… – подал голос кто-то из наших.

— Я думаю, что эта чертова баба спятила после гибели Алекса, – перебил Миша. – Слава богу, мы остались живы. Но больше я на один маршрут с ней ни ногой.

Ребята переглянулись. Они явно ожидали другого. Скандала. Обвинений. Но восьмитысячники – не место для разборок. Здесь каждый сам за себя. И за того, кто рядом. Всё. Выводы, что называется, делайте сами. Горский явно не собирался никого убеждать.

Когда народ разошелся, Миша выдохнул. Я заметила, что на его виске дрожала тонкая жилка. Он держался, но здесь, внизу, его явно стал накрывать отходняк.

— Миш, есть хочешь? Или чайка? – решила предложить я, чтобы немного его отвлечь. Горский благодарно улыбнулся.

— Нет, есть не хочу. Чая…

Мы только успели выпить по кружке и закинуться поддерживавшей организм фармой, как над лагерем раздался характерный стрёкот лопастей. Сначала негромкий, будто кто-то вдалеке врубил радио, а потом всё громче, пока воздух вокруг не стал вибрировать. Вертолёт шёл низко, уверенно, и когда сел на выровненную площадку, поднял столб снежной пыли. Старший пилот махнул нам перчаткой:

— Поторопитесь. Погода портится.

Я обернулась на палатки, на флаги, на склон, который уходит к небу. На Нанга-Парбат, которая ещё вчера казалась живым существом, с детским любопытством наблюдающим за каждым нашим шагом. Перевела взгляд на Гора, переговаривающегося с кем-то по рации. Махнула рукой, чтобы он поторопился.

Горский свернул разговор и стал помогать нашим шерпам грузиться. Отбыли мы без задержек. И непогоду не застали. Впрочем, у Миши в дороге была такая пасмурная мина, что с этим утверждением можно было поспорить.

Нам удалось проскочить в погодное окно и двинуться сразу в Исламабад без остановки в Скарду. Когда мы благополучно приземлились и прошли необходимые контроли, я спросила:

— Может, объяснишь, что случилось?

— Группа Магды в числе еще двух попали в самую жопу, – буркнул Горский. Ах, так вот что он узнал из переговоров по рации!

— И? – уточнила я, затаив дыхание.

— Все с разной степенью обморожений спустились к четвёртому лагерю. Двоим совсем плохо. Их пытаются спустить ниже. Чертова баба!

— Тебе не кажется, что ты к ней несправедлив?

— Серьезно? – Горский обдал меня полным надменного презрения взглядом.

— Ну, ты сам подчеркнул, что на штурм подалась не только ее группа. Значит, не одна Магда неправильно оценила прогноз погоды.

Ничего не ответив, Гор плюнул под ноги и пошел грузить наше барахло в машину, которую подали, чтобы отвезти нас в гостиницу. Дорога туда прошла в тягостном молчании. Я видела, как Миша борется с охватившей его злостью, и старалась ему не мешать. Сидела молча, глядя в окно на бесконечные огни Исламабада. Пусть переварит. На высоте зачастую мы вынуждены отсекать от себя все эмоции подчистую, так что не было ничего удивительного в том, что внизу они нас догоняли.