Книга Измена. Право на истинную, страница 79 – Рин Рууд

Поддаюсь к Илине в желании углубить поцелуй, но она резко отстраняется и прижимает пальцы к губам.

— Что? — хрипло спрашиваю я, и сквозь мое разочарование и возбуждение пробивается требовательный детский плач.

— Госпожа, мальчики проснулись, — в покои без стука и предупреждения вваливается Лида и взвизгивает. — Милостивая Луна!

Хлопает дверь, и в груди поднимается ревнивый рык, который я не могу в себе подавить.

— Я им нужна, — Илина медленно поднимается на ноги.

— Я знаю, — тихо клокочу я.

— Они голодные, — отступает к двери, не разрывая зрительного контакта.

— Я знаю.

— мне надо идти…

— Иди.

Так и должно быть. Илина всегда сделает выбор в пользу сыновей, но это не отменяет того, что я разъярен, будто у меня, оголодавшего зверя, из пасти вырвали сладкий кусок мяса.

— Ивар, они же маленькие…

— Я знаю, — в бессилии рычу я.

Илина замирает у двери, молчит, кусает губы и решительно выходит. Я должен успокоиться. Это мои сыновья, и они мне не соперники, чтобы я сейчас так злился. Откидываюсь на спину, закрываю глаза и медленно выдыхаю. Так и должно быть.

— Прикройся, — Илина входит с ревущим Эрвином на руках, а за ней, крепко зажмурившись и прижимая к груди Анрея, семенит Лида. — Ивар.

Безропотно накидываю на себя простынь. Усаживается на одеяло у кровати, и Лида помогает ей устроить двух голодных и громких оборотенышей у груди. Рев переходит в тихое ворчание, а красная Лида выбегает из спальни.

— Успокоился? — тихо спрашивает Илина, и я не чувствую в груди той нелогичной ревности, будто ее и не было.

Вместо нее меня накрывает нежность, уютная и теплая сонливость, и я подкатываюсь к краю кровати, чтобы затем поддаться мягкой дремоте, коснувшись шелковистых волос Илины.

Рядом.

Она рядом, и не прячется.

— Проснись, спящий красавец, — Вестар щелкает меня по носу. — Как тебя разморило… Ути-пути… Аж посапываешь, — опять щелк по носу, резкий сильный и пробивает до самых пазух. — Проснись, блин!

— Какого черта?! — открываю глаза, подрываюсь с кровати, и мой брат расплывается в ехидной улыбке.

— Помнишь, как я к тебе маленький приползал в кровать? — подпирает голову рукой. — А ты меня, сволочь такая, выгонял? Старший брат называется.

— И ты не уползал, — обматываю простынь вокруг бедер. — Орал, как резанный и всех нянек кусал до крови.

— Ты должен был быть моей нянькой, — безапелляционно заявляет Вестар. — Я такой голожопый неуклюжий пупсик был, а ты бессердечная скотина.

— Чего тебе?

От Илины остались только запах и мятое одеяло у кровати.

— Допустим, мне приснился кошмар…

— Вестар.

— В котором травили не только твою прелестную жену, но и тебя, — переворачивается на спину и раскидывает руки в стороны. — Хорошая кровать. И пахнет, — косит на меня взгляд, — жутким развратом.

Вот тут я не выдерживаю. С рыком кидаюсь на Вестара, обратившись волком, а он с хохотом скатывается с кровати и вскакивает на ноги:

— Какие мы злые! — грозит мне пальцем. — Плохой волк! Очень плохой!

С гоготом бросается прочь, швырнув в меня подушку:

— Получай!

Сбивает меня снарядом с лап и выбегает из комнаты:

— Неудачник!

Какого лешего ему вздумалось именно сейчас дурачиться? И мне бы оставить идиота в покое, но ярость не дает благоразумию восторжествовать. Я должен его нагнать, задать жестокую трепку с разорванными связками и лужами крови.