Книга Контракт с монстром, страница 184 – Анастасия Ригерман

— Ты ничего не понимаешь, — вырвалось у меня отчаянно. Цепи загремели, когда я попыталась встать. — Северные Волки с вами заодно, а не против вас! Вы воюете не с теми. И вот… вот прямо перед вами живое тому доказательство! Как, по-вашему, откуда она взялась? — я отчаянно кивнула в сторону близняшки, мои глаза умоляли его взглянуть, увидеть, понять.

Демьян Иванович медленно перевел взгляд на Лику. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Сестра, о которой ты умолчала, — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — и которая шпионила, пока ты водила нас по ложному следу? Да, то еще доказательство. Вы были заодно! Поздно отпираться!

— Но она мне вовсе не сестра! Она из другого мира! Пожалуйста, поверь мне. Позвони Игнату, или Арсению, они все подтвердят. Прямо сейчас они преследуют…

— Замолчи! — обожгла мое лицо звонкая пощечина. Рука у дяди оказалась тяжелой, скула тут же заныла. Хорошо хоть зубы остались на месте. — Игнат свое тоже получит. Из-за тебя, между прочим.

— Знаете, что ждало бы вас за такое еще год назад? — голос Бориса, низкий и ровный, заполнил тюремную камеру, не оставляя места для надежды. Альфа обвел нас взглядом, и в его глазах не было ни гнева, ни злобы, лишь ледяная констатация факта. — Неминуемая казнь. Белые Стражи не прощают предателей. Не прощают связей с врагами.

Слова падали, как удары молота по наковальне. Лика выпрямила спину, ее сцепленные руки сжались в бессильных кулаках.

— Но, — Борис сделал небольшую паузу, давая этому «но» прозвучать как милость, которой оно не было, — в свете сложившихся обстоятельств… вы еще можете послужить стае.

Мое сердце замерло. «Послужить стае». Звучало зловеще.

— Если предстоящей ночью, — продолжил Ледяной Клинок, и его взгляд стал пронзительным, будто вбивающим гвозди в крышку гроба, — найдутся желающие… достойные воины нашей стаи… оставить на ваших шеях свои метки… вы будете жить.

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Метки. Связывающие метки по принуждению, как клеймо собственности.

— Понесете от своих мужей, родите здоровое потомство, — он будто зачитывал приговор, — и только так, кровью и плотью, искупите свои грехи перед стаей. Это ваш единственный шанс.

Горло сжалось, словно удавкой. Мысли метались, натыкаясь на ледяные стены ужаса. Я потеряла дар речи. Но не Лика.

Она засмеялась. Резко, горько, срывающимся, почти истеричным смехом, в котором не было ни капли веселья.

— Издеваетесь? — хриплый голос прорезал тяжелый воздух. Она подняла голову, и в ее глазах пылал неугасимый огонь бунта. — Я не для того прошла такой путь… не для того выживала, воевала, боролась… чтобы лечь под первого встречного волка по вашему приказу. Чтобы стать инкубатором для «здорового потомства». — Она плюнула на пол, не в силах дотянуться до них. — Лучше сразу пристрелите!

Демьян Иванович фыркнул, словно услышал глупую шутку.

— С таким характером, девочка, твой будущий муж сам тебя загрызет в первую же брачную ночь, даже не сомневайся. А нам марать о тебя руки ни к чему.

Лика повернула к нему свое избитое, но гордое лицо. На ее губах появилась нервная, кривая усмешка.

— Так на такую «красавицу» кто-то и позарится, после того как ваши цепные псы меня как следует «разукрасили»?

Прежде чем кто-либо успел среагировать, она резко наклонилась и снова плюнула, в этот раз прямо на начищенные до зеркального блеска сапоги моего дядюшки.