Книга Фейридейл, страница 71 – Вероника Ланцет

Я моргаю, и все возвращается в норму.

Его губы все еще прижимаются моей коже. Калеб переводит взгляд на мой рот, и я вдруг задаюсь вопросом, что бы я почувствовала, если бы…

По щекам разливается жар, и я быстро отворачиваюсь. Но все же успеваю заметить неприкрытый голод у него на лице.

— Идем? – Калеб кладет мою ладонь на сгиб своего локтя и ведет меня к толпе.

Я пытаюсь улыбаться и сохранять невозмутимый вид, но это нелегко.

Никогда в жизни я не испытывала столь противоречивых эмоций, и дело не только в том, что мне неловко от мужского внимания. Просто Калеб Хейл действует на меня как дурман; он манит и завораживает, пока я не перестаю замечать все вокруг.

И если уступлю, если приму эту новообретенную зависимость, боюсь, уже никогда не стану прежней.

Мои размышления прерывает зрелище, разворачивающееся вокруг памятника. Люди кричат и проклинают друг друга, а их голоса становятся все громче и громче, и на них уже невозможно не обращать внимания.

Мертвец.

Убийство.

Убийца.

Калеб хмурится и, взяв меня за руку, притягивает к себе.

— Держись ближе ко мне, – шепчет он.

За несколько шагов мы оказываемся в первом ряду, и перед нами открывается настоящая бойня.

Моя рука взлетает ко рту, а дыхание перехватывает.

Памятник ангела с распростертыми крыльями полностью покрыт кровью.

Кровью, которая струится с трех оскверненных тел, насаженных на вершину статуи.

Но что самое страшное? Я узнаю каждого из них.

— Калеб… Какого черта здесь происходит? – спрашиваю я дрожащим голосом.

— Не смотри, – говорит он, стискивая зубы, и пытается загородить меня.

— Нет, не надо, – останавливаю его. – Я знаю их. Всех троих, – с трудом выговариваю я.

И первая из них – Вики. Из ее груди извлекли внутренние органы, а полость набили газетными вырезками, пестревшими нелестными описаниями ее жизни.

Мошенница. Воровка. Блудница.

Каждый отрывок отображал один грех, в котором она якобы повинна.

Я сглатываю. Зрелище столь же жалкое, сколь и ужасающее.

У нее на лице навеки застыла гримаса боли: рот открыт, глаза широко распахнуты, – и я задаюсь вопросом, не пытал ли ее убийца перед тем, как убить.

Как бы отвратительно она ко мне ни относилась, я никому бы не пожелала подобной смерти.

Но дальше еще хуже.

Один из мужчин нанизан прямо на крыло ангела. Заостренный камень насквозь пронзил живот.

Я знаю его. Узнаю в нем человека из закусочной, который накануне шлепнул меня по заднице.

Но если смерть этих двоих можно посчитать случайным совпадением, поскольку они оба жили в Фейридейле, то третий человек разрушает это предположение.

Он сам распростерся у ног ангела, а его голова лежит на каменных коленях – очень аккуратно отсеченная от остального туловища. И все же я прекрасно помню его черты, сальные волосы и налитые кровью глаза.

Именно этот мужчина украл мой багаж на вокзале в Ипсуиче.

И как бы мне ни хотелось думать об этом, мысли сами лезут в голову.

Всех несчастных объединяло что-то одно.

И это… я.

Горожане крестятся, снова и снова читая «Аве Мария». Несколько смельчаков выходят вперед, чтобы помочь шерифу убрать тела со статуи.

Они успешно снимают тело Вики и второго мужчины, но, дойдя до третьего, на мгновение останавливаются, потому что не узнают его. Поскольку он не местный, они начинают обыскивать его карманы в поисках документов.