Книга Фейридейл, страница 366 – Вероника Ланцет

Вместо того чтобы направить электрические щупальца в землю, на сей раз я использую их как лассо. Выставляю руки вперед, и передо мной послушно возникают два хлыста из чистой энергии.

Они желто-голубоватого оттенка и слегка искрятся, так что я чувствую легкое покалывание в ладонях.

Перевожу взгляд на своих противников и взмахиваю двумя лассо одновременно, с удовлетворением наблюдая, как они обвиваются вокруг шей солдат. Сначала душат их, а затем посылают разряд высокого напряжения и поджаривают.

Амон к тому времени перебил уже половину прибывших солдат. И при таком темпе он совсем скоро уничтожит все остальное войско.

Я улыбаюсь, глядя на своего большого защитника. Он бы и целой армии не дал добраться до меня.

Едва я делаю шаг вперед, чтобы подойти к нему, как вдруг чувствую, что чьи-то пальцы обхватывают меня и тянут назад.

Я уже собираюсь вновь задействовать электрические щупальца, но вовремя замечаю, что передо мной стоит мать. У нее на лице застыла привычная суровая гримаса.

— Отзови своего пса, – выплевывает она с презрительной усмешкой.

— Он не мой пес. – Я отталкиваю ее руку и с гордостью заявляю: – Он – моя родственная душа.

Выражение лица матери мгновенно меняется. Из гневного оно превращается в испуганное.

— Что ты наделала? – в ужасе шепчет она. – Ты даже не представляешь, что натворила, Села. – Ее взгляд скользит по моему телу, словно она что-то ищет. – Ты переспала с ним? – внезапно спрашивает она.

— Что…

— Ты с ним переспала или нет? – шипит мать.

— Не твое дело. И мне надоело прятаться от мира.

Ее губы кривятся от отвращения, и она фыркает:

— Этот мир сожрет тебя и выплюнет, не оставив живого места, Села. Я оказала тебе услугу, скрывая все это время. Дала тебе лучшее, что можно только купить за деньги. И вот как ты мне отплатила? Спариваясь с… этим чудовищем?

— Он не чудовище, – говорю ей.

Вопреки той недостоверной литературе, которую мать подсовывала мне всю жизнь, Амон рассказал: существ, не похожих на людей, на самом деле не приветствуют в обществе. Всех тех, кто не вписывается в определенные рамки. Есть способности? Прекрасно. Но если ты не выглядишь определенным образом, значит, ты – никто.

— Кем бы он ни был. Отзови его – или пожалеешь об этом. Вы оба.

Я с отвращением смотрю на нее, не в силах поверить, что это моя мать.

— Как ты могла так со мной поступить? Я же твоя дочь. Родная кровь. Неужели я ничего для тебя не значу? Разве мое счастье не имеет значения?

— Нет, когда есть высшая цель, – отвечает она, снова хватая меня за руку.

Однако на этот раз ее прикосновение причиняет резкую боль.

Опустив взгляд, я замечаю, что ее кожа светится, а губы шевелятся, словно она что-то тихо напевает.

— Что ты делаешь? Прекрати! – Я пытаюсь оттолкнуть ее, призывая всю свою энергию, но почему-то не могу этого сделать.

— Села-а-а-а! – Крик Амона разносится по поляне, усеянной десятками, если не сотнями трупов. Он почувствовал мою тревогу, мою молчаливую борьбу, и когда появляется перед нами, моя мать широко улыбается.

И тогда я понимаю, что она что-то задумала. Она…

Не успевает эта мысль возникнуть у меня в голове, как ее вторая рука прижимается к моей груди. Но на этом все не кончается. Нет, она проникает прямо сквозь кожу, и я чувствую, как ее пальцы сжимаются вокруг моего сердца.