Книга Фейридейл, страница 297 – Вероника Ланцет

Возможно, такое равнодушие к собственной семье делает меня плохим человеком, но для меня Амон всегда будет на первом месте.

— Дарси, – шепчет он, и в его глазах отражается буря эмоций.

— В тот день… я ждала тебя. Продолжала ждать тебя. – У меня вырывается всхлип. – Пока моя жизнь угасала, я ждала тебя, знала, что ты обязательно придешь. И ты правда пришел. Пришел за мной.

— Черт. Черт. Черт, – ругается он, и не успеваю я опомниться, как Амон притягивает меня к себе и крепко обнимает, спрятав лицо в изгибе моей шеи.

Моя рука невольно опускается, и я прижимаюсь к нему. Его кровь пропитывает мое платье, но, как мне кажется, я не в силах оттолкнуть его.

Не сейчас, когда наша близость явно нужна ему так же сильно, как и мне, – если не больше.

— Я пришел слишком поздно, – хрипит Амон надтреснутым голосом, переполненным переживаниями. – Мне так жаль. Мне очень жаль, любовь моя. Я подвел тебя.

Я качаю головой.

— Вовсе нет. Я здесь. Ты здесь. И я вытащу тебя из этой проклятой тюрьмы, даже если это будет последнее, что я сделаю. Даю тебе слово, Амон. Они не победят.

— Я не подведу тебя в третий раз, – шепчет он мне в волосы, а потом скользит ртом по моей щеке и, наконец, слегка касается губ.

На мгновение он замирает, прижавшись своим лбом к моему, и всматривается мне в глаза словно в поисках подтверждения. И я даю ему его – в этом я никогда бы ему не отказала.

Амон медленно запечатлевает нежный поцелуй на моих губах – робким, почти невесомым касанием.

Я вздыхаю и тянусь навстречу, отдаваясь ему.

— Моя прекрасная супруга, – шепчет он, покусывая мои губы, прежде чем подарить мне наш первый настоящий поцелуй.

Он накрывает мой рот своим и скользит кончиком языка по изгибу моих губ, требуя впустить его.

И я бессильна против него. Задыхаясь и тихо постанывая, хватаюсь за его плечи, чтобы найти хоть какую-то опору. Но все бесполезно, потому что в этот момент Амон углубляет поцелуй, и во мне вспыхивает ни на что не похожее наслаждение.

Я чувствую привкус крови вперемешку с тем мужским ароматом, который присущ только ему одному, и теряю самообладание. Все мое тело гудит от едва сдерживаемого напряжения.

Нет ничего мощнее осознания того, что я наконец нахожусь рядом с единственным мужчиной, который делает меня цельной. С тем, кто завладел моим сердцем, моей душой, моей чертовой сущностью и всем, что я собой представляю.

Прикосновение его губ к моим – это как возвращение домой. Как дурманящее зелье, которое пьянит меня самой жизнью и чистым счастьем от того, что я живу – нахожусь в этом мгновении.

Стою здесь и сейчас. Принимаю его. Отдаю взамен всю себя.

Мы целуемся, кажется, целую вечность, и хотя нам обоим не хватает воздуха, мы бы предпочли дышать друг другом. Мои легкие, как и каждая клеточка тела, заполнены им. Его дыхание – это мое дыхание, его сущность – это моя сущность.

Он мог бы поглотить меня целиком, и я бы не возражала, потому что впервые в жизни я счастлива как Дарси О'Салливан.

Я дома.

— Полегче, – хрипит он, вырываясь из моих объятий.

Его глаза совершенно черные – он едва сдерживает себя. И все же я не могу не заметить, что у него на челюсти играют желваки, а острая боль искажает его черты.

— Прости, – извиняюсь я, слезая с него. Когда я вообще успела на него забраться?