Книга Фейридейл, страница 100 – Вероника Ланцет

Или…

Я нерешительно прикусываю губу, продолжая наблюдать за ним, а в моей голове всплывает все больше вопросов.

Пожар…

Имел ли он к нему какое-то отношение? Мог ли совершить поджог, чтобы заманить меня в свой дом, в комнату прямо напротив своей?

Едва эта мысль всплывает в сознании, я встряхиваюсь, пытаясь прийти в себя.

Не будь Кэтрин!

И все же слишком сложно спокойно смотреть на происходящее вокруг меня. И не подозревать окружающих.

Включая Калеба.

И возможно… в первую очередь Калеба.

Не успевает он сесть за руль, как из участка выбегает помощник шерифа и просит его зайти внутрь, чтобы сообщить последние новости.

— Подождешь меня?

Дождавшись моего кивка, он уходит.

Пока я гадаю, что такого могло случиться, за моей спиной кто-то откашливается.

Обернувшись, я встречаюсь лицом к лицу с пожилым джентльменом, которого видела на похоронах.

На вид ему под шестьдесят, он немного старше мистера Воана, но выглядит более благородно в своем темно-синем костюме в полоску. Приблизившись ко мне, он учтиво снимает шляпу, а в другой руке сжимает трость. Похожий на изумруд камень на набалдашнике привлекает мое внимание.

— Мисс Дарси О'Салливан, полагаю? – спрашивает он с аристократичным выговором, который странным образом напоминает мне о старых фильмах, которые я смотрела с Эллисон.

— Да, – киваю я, с трудом отрывая взгляд от драгоценного камня. – А вы…

— Арчибальд Николсон. – Он одаривает меня теплой улыбкой и протягивает руку.

— Приятно познакомиться, мистер Николсон. – Я отвечаю ему тем же.

В тот миг, когда наши ладони соприкасаются, меня пронзает вспышка узнавания, пробудив в памяти нечто похожее на давно похороненное воспоминание.

— Мы раньше не встречались? – не сдержавшись, спрашиваю я. Мой взгляд бегает от мужчины к камню на набалдашнике, и я никак не могу перестать смотреть на изумруд с необъяснимой тоской.

Мистер Николсон не выглядит удивленным и просто улыбается.

— Можно и так сказать, – усмехается он. – Я знал ваших родителей.

— И маму? – Я приподнимаю брови.

— Да, и ее тоже.

Я смотрю на него, слишком ошеломленная, чтобы что-то сказать.

Насколько мне известно, у моей матери не было родственников. Она была совсем одна в этом мире и едва сводила концы с концами, чтобы прокормить нас обеих. Мои воспоминания о ней довольны скудные, но я помню ее лицо и то, как она говорила мне никогда не принимать ни один день как должное.

— Она была отсюда? Из Фейридейла?

— Да, – подтверждает он. – Но уехала еще до вашего рождения.

— Полагаю, она сделала это из-за грядущего скандала? – Произнеся эти слова вслух, я вздрагиваю.

Губы мистер Николсон сжимаются в тонкую линию.

— Не могу знать, что творилось в голове вашей матери в тот момент. Но, полагаю, причина в этом.

Я поражена ее храбрости.

В разгар Великой депрессии, когда большинство людей голодало, она покинула единственный дом, который когда-либо знала, только чтобы подарить мне шанс на жизнь – там, где окружающие не заклеймили бы меня незаконнорожденной.

Во мне расцветает новое, неведомое прежде восхищение, а затем приходит печаль от осознания того, что мне не довелось провести с ней больше времени, что у меня почти не осталось о ней никаких воспоминаний.

— Вот почему я хотел подойти и принести извинения за то, как вас приняли в городе. Знаю, это не сотрет сказанных оскорблений, но мне правда жаль, что Пирсы не проявили к вам должного внимания.