Книга (древняя) Душевная хозяйка Темного лога, страница 82 – Елена Соловьева

— Мне тоже не хочется расставаться, — призналась я. — Но твой дом здесь. А мой — там. Удивительно то, что наши миры вообще смогли пересечься. И в том тоже наверняка есть твои происки, Богиня. А теперь нам пора возвращаться. Темнеет.

Этой ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Я сидела у окна и в последний раз любовалась Темным логом, залитым ярким лунным светом. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики и пели лягушки. Я различила несколько паучьих парочек, прогуливающихся возле болот. Теперь, когда Темный лог вновь стал процветающим местом, многие арахноссы задумались о создании пары и семьи.

Я так надеялась увидеть Максимуса…

Но он еще вчера ушел на охоту в горы. Это показалось мне странным. Зачем отправляться в такой далекий поход, когда в Темном логе полно дичи? Из этого следовал лишь один неутешительный вывод: он ушел, чтобы избежать прощания.

Наутро за мной прибыла карета.

Не такая роскошная, как у графа Эмерика де Лаваля, но тоже внушительная. Сам Уротон Пошельон приехать не решился, за что я ему крайне признательна.

Попрощаться со мной пришли все арахноссы. Некоторые в своем истинном обличье. Последнее заставило возницу сильно понервничать. Особенно когда гигантские пауки грузили в карету дары: фрукты, ягоды, вяленое мясо, коврики, салфетки, платочки. Я могла бы сказать, что все это мне не пригодится. Не в этом мире. А в другой я вряд ли смогу это забрать. Но мне не хотелось обижать друзей. Ведь они дарили подарки от души.

А часть моей души навсегда осталась в Темном логе.

Карета мерно покачивалась на ухабах лесной дороги, увозя меня все дальше от Темного лога. Прежде я с содроганием взирала на темные силуэты деревьев, на зыбкие болота, на мрачные тени, скользящие между стволами. Теперь же каждый знакомый изгиб дороги, каждый поваленный ствол, каждая полянка отзывались в сердце острой болью.

Впереди замаячил замок Уротона Пошельона.

Сияющий и горделивый, мне он почему-то напомнил мрачную скалу, воздвигнутую на моем пути самой судьбой. Высокие башни, прежде казавшиеся величественными, теперь выглядели угрожающе. Блестящие на солнце окна не радовали — они напоминали холодные зеркала, отражающие пустоту.

В груди разрасталась тревога.

Все мое существо противилось возвращению. Казалось, сама природа восстает против этого решения. Птицы умолкали при приближении кареты, ветер стихал, словно не желая провожать меня в место, где мне не было места.

Я вспоминала последние дни в Темном логе: смех Миреллы, шалости Дрим, поддержку Максимуса. Даже его отчужденность теперь казалась мне драгоценной, ведь это было последнее, что связывало меня с миром, где я наконец-то почувствовала себя живой.

Когда замок вырос до исполинских размеров, заслонив полнеба, я закрыла глаза. В памяти всплыли слова Миреллы о том, что я не должна возвращаться. И взгляд Максимуса — такой глубокий, полный невысказанных чувств.

Карета остановилась у парадного входа. Слуги в ливреях спешили навстречу. Их лица были бесстрастны, но в глазах читалось что-то похожее на жалость. Я вышла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Прошу сюда. — Мне указали на коридор, ведущий в главный зал.

При этом слуга не поклонился и даже не добавил «госпожа», как следовало бы при встрече вернувшейся хозяйки замка. Меня приветствовали даже не как гостью, а, скорее, как пленницу.