Книга (древняя) Душевная хозяйка Темного лога, страница 2 – Елена Соловьева

Час от часу не легче.

Окажись я в других обстоятельствах, порадовалась бы и титулу, и явному достатку, в котором проживает графиня. Кто из нас не мечтал примерить на себя подобную роль. Но не таким же образом! Этот странный сон все больше напоминал оживший кошмар. Приложив пальцы к вискам (чужие пальцы к чужим вискам), я попыталась сосредоточиться и вынырнуть из сна, как из холодной проруби. Но маневр не удался. Вернуться в привычную действительность и собственное тело не удавалось.

Дверь содрогнулась от нового удара.

— Пареска! Я знаю, что ты там не одна! Если ты немедленно не откроешь, я вызову стражу!

— О, Великий Дракон! — Латилон побледнел и заметался по комнате. Не придумал ничего лучше, как забраться под кровать. Как будто его там не найдут, ага.

Оставив засов двери на месте, я метнулась к окну. И тут же разочарованно вздохнула. О том, чтобы сбежать этим путем, не могло идти и речи. Спальня графини находилась на самом верху огромной башни.

Как ни крути, а придется встретиться лицом к лицу с разгневанным мужем. Чужим мужем, спешу заметить. Может быть, удастся объяснить, что я вовсе не та, за кого он меня принимает? Хотя… В том состоянии, в каком он пребывает теперь, граф вряд ли станет слушать. Скорее примет мои слова за самое неправдоподобное оправдание. Действительно, кто в своем уме поверит, что в тело его юной привлекательной жены угодила семидесятилетняя бабка?!

— Латилон!.. — позвала я, заглянув под кровать. — Выбирайся оттуда немедленно и потрудись одеться.

Парнишка не подумал послушаться, а вместо этого забился в самый дальний угол и притих, прикинувшись пылью. Как видно, характер у графа грозный, а рука тяжелая.

Сама я потянулась за пеньюаром.

Не успела накинуть его на плечи, как Латилон вдруг заорал, как ужаленный и выскочил из-под кровати с такой скоростью, словно увидел привидение.

А, нет, не привидение.

Вслед за Латилоном из-под кровати выскочил паучок. Мохнатый, размером с кулак крупного мужчины, он имел удивительный ультрамариновый окрас. Именно из-за этого окраса моя внучка и пожелала завести у себя эту пакость. И именно из-за него, паучка, я оказалась втянутой в эту скандальную историю.

«Девушка Прасковья из Подмосковья…» — бодренько доносилось из радиоприемника. Того самого, что я привезла с собой из деревенского дома. Едва отстояла. Для детей это старый хлам, а для меня память о молодости.

«Бабушка Прасковья из Подмосковья…» — подпевала я, немного изменив текст песни под себя.

Действительно бабушка. В самом деле из Подмосковья. Вот только за занавесками вовсе не плачу. Так, грущу немного. О том, что ушло безвозвратно и теперь лишь иногда снится. О былых подружках, друзьях, счастливых годах. О моем маленьком домике на окраине деревни. О козе Фроське и о своем ткацком станке. Его в город забрать не дали. Сказали: рухлядь, которую даже в музей не примут. Кому оно в нынешнее время нужно.

Вот и дело то, что никому.

Как и мои кружевные салфетки, вязаные кофточки, варежки, платки, что я с любовью создавала долгими зимними вечерами. Теперь они пылятся в коробках на антресолях, а дети предпочитают покупать все в магазинах. «Баб Паш, это прошлый век», — говорят они, не понимая, что каждая петелька на этих вещах хранит тепло моих рук, мои молитвы и пожелания добра.