Книга Моя! И это не обсуждается, страница 38 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

Я не знаю на самом деле, что я должна сказать? Вроде как извиниться и убежать? Куда?

Зачем? Почему я должна извиняться?

Мне должно быть стыдно, наверное. Но мне не стыдно.

На самом деле я испытываю удовлетворение от того, что Адам прижимает меня к своему

боку. Мне спокойно и хорошо. Его запах обволакивает, обещает вечную заботу, и,

единственное, чего мне не хватает, это еще большего единения души и тела.

— Хочешь сбежать? – голос Адама раздается неожиданно, хотя и закономерно.

Но я настолько погрузилась в свои размышления, что забыла, что начала разговор.

Кошу глаза на Милославского, пытаюсь рассмотреть его исподтишка, пусть это почти

невозможно.

Он как будто тоже успокоился, обуздал своего Зверя и вновь вытолкнул человека,

взращенного цивилизацией, на первый план. И я принимаю решение.

— А это возможно? – спрашиваю прямо, разворачиваясь всем корпусом к Адаму. – Сбежать

от тебя?

30

Вернемся на день назад

Адам

В раздражении хлопаю дверью машины.

— Адам! – с укором восклицает Анна. – Ты что творишь? Совсем головой поехал?

— Нет, – отвечаю сквозь зубы, сдерживаюсь, на Анну я не спущу свою злость и

раздражение, – но, кажется, скоро поеду.

— Что случилось? – Голос Анны становится обеспокоенным. Ее теплые руки без страха

ложатся на мои плечи и прижимают к себе. – Мы со всем справимся, Адам, со всем! Что

тебя тревожит, брат, скажи?

Глаза единственного дорогого для меня существа наполнены болью, Анна переживает за

меня, я снова причиняю ей страдания. Жаль, не отцу я их причиняю, ему давно плевать

на своих детей.

— Ничего, прости, неважно, – произношу с досадой на себя. – Так, неудачный день в

гостинице.

— У тебя не может быть неудачных дней в гостинице, у тебя природное чутье на выгоду,

— не верит Анна. – Впрочем, ладно, захочешь – расскажешь. Главное, знай – я всегда

готова выслушать тебя, – добавляет она, целует меня в щеку и отстраняется.

Смотрю в неверии на сестру, неужели я не буду подвергнут допросу? Анна из кого угодно

способна вытянуть, что угодно, а из меня тем более.

— Это все та девушка, – произношу обреченно.

— Я так и знала! – тут же радостно восклицает Анна, а я понимаю, что попал в ее

ловушку, сам начал откровенничать, хотя не собирался.

Глупо попался. Правда, подспудно я хотел попасться, хотел рассказать. И так всегда,

каждый раз, стоит мне увидеть мельком в толпе Айлин, и я плыву.

— Что ты знала? – тем не менее отвечаю раздраженно. – Я испытываю необъяснимую

симпатию к девушке, которая не является моей истинной, которая стопроцентный обычный

человек.

— Ну, имя у нее необычное. Я слышала, ее воспитывали опекуны, они не меняли имя,

только фамилию свою дали, – будничным тоном рассказывает Анна.

— Какая разница во всех этих загадках ее происхождения, если я не чувствую ее аромат.

Она совсем ничем не пахнет! – произношу в отчаянии. – И в то же время я порой

чувствую отголоски того самого запаха, запаха моей истинной. Иду на него, но каждый

раз наталкиваюсь на пустоту. Особенно сильно помешательство в институте, я даже на

все свои пары начал ходить, только чтобы понять, чтобы найти ее, ту самую, пахнущую

лучше всех на свете. Но каждый раз меня посещает неудача! Каждый, Анна, каждый! –

сокрушенно качаю головой. – Я уже всерьез задумываюсь о том, что меня нужно лишить