Книга Моя! И это не обсуждается, страница 37 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

— Ну, нет, милая, – Адам снова наклоняется ко мне, но на этот раз заправляет мне за

ухо выбившуюся прядь волос, – я не ошибся и ни с кем тебя не спутал. Ты долго от

меня пряталась, каким–то образом скрывая свой запах, но теперь я точно уверен, ты

моя истинная, – Мужские пальцы сильнее сжимают мое бедро, – и больше ты от меня

никуда не денешься…

29

И тут мое рациональное отключается, я поплыла, отдалась на волю инстинктов.

Я тону в ощущения и эмоциях, внутри меня все ликует, я ликую! Меня признали, меня

нашел мой Альфа! Мой! Только мой! И я наконец–то с ним.

Больше никаких одиноких вечеров, никаких тягостных ночей, наполненных отчаянием. И

никакого страха.

Отныне я не одна, отныне я под защитой.

Все мое естество тянется к Милославскому, жаждет закрепить связь немедленно,

почувствовать его укус на моей шее, прижаться к нему всем телом и отдаться с

накопленной за годы одиночества страстью.

Я плохо понимаю, что мне говорит Адам, я тону в тысяче нервных импульсов, которые

расходятся по моему телу от его прикосновений. В моей голове бьется лишь одна мысль:

почему на нас обоих так много одежды и поблизости нет кровати.

Разум где–то на задворках моего сознания что–то пытается сказать, предупредить,

возможно, даже заставить разжать мои руки и прекратить висеть на Милославском, ведь

нам с ним нужно поговорить. Вот только я не помню, о чем. Мной руководят инстинкты,

которые я так долго подавляла, лишь их в данный момент я слушаю.

С наслаждением вдыхаю аромат Адама и никак не могу понять, почему я раньше

сомневалась в том, что он мой истинный? Это же ясно, как восход Солнца по утрам.

Руки Милославского блуждают по моему телу, кажется, он что–то бормочет, что–то про

то, сколько он меня ждал, искал, надеялся. Мы с ним сейчас словно два путника в

пустыне, что давно отчаялись найти оазис, но шли упрямо вперед, с каждом шагом теряя

надежду. Нам обоим до конца не верится, что мы его нашли, кажется, стоит нам

отстраниться друг от друга – и все. Мы снова заблудимся, снова окажемся в этой

пустыне жизни одни и больше не сможем найти свой личный оазис и справиться с жаждой.

— Кхе–кхе, я, конечно, все понимаю, молодые люди, но, может, вы все–таки отправитесь

к себе? – раздается за моей спиной голос профессора.

Того самого, который почти меня похвалил. Теперь он вряд ли это сделает.

Наваждение спадает, я часто–часто моргаю, разум возвращает себе главенство надо мной,

моим телом и моими действиями. Инстинкты сопротивляются, отчаянно и дерзко, но не

могут победить. Все–таки я слишком долго пестовала свое человеческое начало, чтобы

так легко отдаться на волю гена.

— Как раз отправляемся, профессор, – произносит Адам с широкой улыбкой на губах.

Он одновременно успевает развернуть меня, поправить на нас обоих одежду, которая (о

счастье!) до сих пор надета, а не снята, как я грезила в порыве, да еще и проявить

уважение к преподавателю.

— Д–да, – киваю, – все так.

— Ха, – усмехается мужчина, – жду вас на следующей неделе, Айлин, как и

договаривались.

Он покидает институт, выходит через те самые двери, о которых еще недавно грезила я,

и растворяется в позднем вечере. Обычный человек с обычными проблемами и задачами.

Иногда я завидую таким.

— Кхм, – прочищаю горло, – что ж, – начинаю и замолкаю на полуслове.