Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 99 – Лилия Карниенко

Но сейчас перед ней лежала бумага.

Опять бумага.

Самая красивая клетка всё равно начиналась с ровных строк.

— Прочтёшь? — спросил Каэл.

— Нет.

Он побледнел.

Совсем немного.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

Виона взяла договор.

Пергамент был плотным. Дорогим. На нём уже стояла подпись Каэла. Чёткая, твёрдая, без попытки спрятаться.

Она разорвала лист пополам.

В зале ахнули.

Лира тихо сказала:

— Вот это речь.

Виона разорвала половины ещё раз.

Потом положила обрывки на стол между собой и Каэлом.

— Я не буду больше жить по договору.

Он стоял неподвижно.

Бледный.

Но не оскорблённый.

— Я не отвергаю тебя этим, — сказала она тише. — Я отвергаю способ, которым этот мир всё время пытается оформить мою жизнь до того, как я успею её выбрать.

Каэл смотрел на разорванный пергамент.

— Я понял.

— Если когда-нибудь ты снова будешь рядом со мной, это будет не потому, что бумага разрешила. Не потому, что род признал. Не потому, что Совет смилостивился. И не потому, что ты красиво вписал свободу в пункты.

Она сделала шаг к нему.

Не слишком близко.

Но ближе.

— Это будет потому, что я сама открою дверь.

Каэл поднял глаза.

— Тогда я буду ждать за дверью.

— Не стой слишком торжественно. Девочки будут смеяться.

— Учту.

Нола подняла руку.

— А разорванный договор можно оставить для урока права? Как пример, что не всё надо подписывать.

Грай кашлянул.

Рен отвернулся.

Лира сползла на стол от восторга.

А Виона впервые за долгое время рассмеялась легко.

Не горько.

Не назло.

Просто потому, что могла.

Прошло девять месяцев.

Дом Первого полёта изменился так сильно, что приезжавшие с проверками писари иногда останавливались у ворот и сверяли адрес, решая, не сбились ли с дороги.

Серый камень остался.

Старые башни — тоже.

Северное крыло открыли полностью через месяц после суда. Не сразу. Не торопясь. С Мирой, Агатой, Вионой, Каэлом, Реном и всеми девочками у порога.

За дверью не оказалось чудовища.

Оказался класс.

Старый класс Астрид Дорн.

На стенах сохранились записи. На подоконнике — деревянная коробка с синими лентами. В шкафу — журналы, письма, копии устава, детские рисунки крыльев. А в нише за доской — маленькая серебряная пластина.

На ней было написано:

«Если моя дочь вернётся сюда без имени, пусть дом назовёт её раньше, чем Совет».

Мира прочитала это вслух и не заплакала.

Только попросила оставить пластину в классе.

Там её и оставили.

Архивы проверяли долго.

Вейра лишили титула, места в Совете и права голоса. Его дело слушали отдельно, уже без золотых улыбок и мягких формулировок. Орт Гленн дал показания. Грай внезапно стал самым неудобным писарем империи, потому что помнил каждую строку и теперь записывал всё слишком честно. Леди Кроу возглавила надзорную комиссию малых домов и этим испортила жизнь половине великих родов.

Род Арден прошёл собственное разбирательство.

Каэл отдал внутренние архивы.

Не все ему простили это.

Скорее наоборот.

Дом Арден раскололся, шумел, требовал, обвинял. Но Каэл не отступил. Он снял с рода право требовать Миру. Отказался от всех закрытых притязаний на Серые Ворота. Подтвердил каждую подделку, которую смог найти. Несколько старших родственников лишились родовых должностей. Имя его отца вынесли из зала славы и перенесли в архив нарушений.

Виона узнала об этом не от Каэла.