Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 80 – Лилия Карниенко

В зале стало тихо.

По-настоящему тихо.

Даже Вейр чуть подался вперёд.

Мира стояла в синем платье Серафины, в тёмных перчатках, слишком тонкая для этого зала и слишком прямая для девочки, которую годами учили прятаться. Её голос дрожал, но слова уже нет.

— Когда меня привезли в пансион, я была «знаком первичного крыла». Когда вы пришли на вечер, я была «скрытой воспитанницей». Когда стражи пришли ночью, я была «запрещённой линией». Сейчас я снова ребёнок, потому что так легче не слушать.

Лира должна была бы гордиться.

Виона точно гордилась.

И боялась.

Мира сделала шаг вперёд.

Агата тихо произнесла:

— Мира…

— Я хочу сказать.

Виона повернула к ней голову.

Мира смотрела на неё, и в этом взгляде был вопрос.

Не разрешение.

Поддержка.

Виона кивнула.

— Говори.

— Не вмешивайтесь, леди Сайрен, — резко сказал Морн. — Влияние обвиняемой на свидетельницу очевидно.

Виона подняла бровь.

— Я кивнула. Если это влияние, вам стоит бояться любого движения головы.

Несколько человек в зале не удержались от смешка.

Морн покраснел.

Вейр ударил жезлом по камню.

— Тишина. Наследница Мира, если вы желаете говорить, говорите. Но помните: судебный знак отличает память от выдумки.

Мира посмотрела вверх.

На раскрытое крыло, пронзённое мечом.

— Хорошо, — сказала она.

И сняла перчатки.

Виона почувствовала, как Каэл рядом напрягся.

Но не остановил.

Никто не остановил.

Тёмная ткань упала на чёрный пол.

Сначала ничего не произошло.

Тонкие руки Миры были бледными, почти прозрачными в холодном свете окон. Потом под кожей у запястий проступило серебро. Медленно. Не как вспышка страха, не как ночной удар защиты. Это было иначе.

Сознательно.

Мира не пряталась от знака.

Она звала его.

Серебряная линия раскрылась крылом на правой руке. На левой — ответным кругом. Буквы вокруг круга проявлялись по одной, словно кто-то невидимый писал их изнутри.

Орт Гленн побледнел.

— Остановите её, — сказал он.

Виона повернулась к нему.

— Почему?

— Она может не выдержать полное раскрытие.

— Вы боитесь за неё?

Он не ответил.

Ответ был очевиден.

Нет.

Виона посмотрела на Миру.

— Ты можешь остановиться.

— Нет, — сказала девочка.

Голос стал тише.

Но твёрже.

— Если я остановлюсь сейчас, они снова скажут, что я только признак.

Серебро поднялось выше, к локтям, к плечам, скользнуло по вороту платья. Синий шёлк вспыхнул тонкими нитями, и на ткани проявилось крыло без цепи — то самое, что было на портрете Серафины.

Виона услышала, как кто-то в рядах свидетелей прошептал:

— Дорн…

Мира закрыла глаза.

— Я помню красную дверь, — сказала она. — Чёрный пол. Двенадцать знаков. Мужчина с перстнем Арденов. Старейшина у стола. Женщина плакала, но без звука. Мне сказали: «Если забудешь имя, останешься жива».

Агата сжала руки у груди.

Каэл побледнел.

Орт Гленн стоял неподвижно.

— Мне сказали, — продолжила Мира, — что имя — это дверь. Если закрыть дверь, дом не найдёт меня.

Судебный знак над кругом вспыхнул.

Не красным.

Серебром.

Зал зашевелился.

Вейр поднял руку, требуя тишины.

— Продолжай, — сказал он.

Впервые в его голосе не было полной уверенности.

Мира открыла глаза.

Серебро в них было таким ярким, что Виона на мгновение увидела не девочку, а отражение старого дома, каким он был до цепей. Высокие окна. Синие ленты. Девочки за столами. Крылья на стенах. Смех.