Книга Зов чёрного лебедя, страница 57 – Мария Устюженко

К тридцати пяти годам Вяземский уже перестал злиться на отца за то, что тот ни в чём не мог отказать матери, из-за чего ему пришлось потерять их обоих. Но все эти годы он не хотел следовать завету отца и матери и прислушиваться к своему сердцу, потому что не хотел допустить тех же ошибок. Сегодняшний день показал ему, что, возможно, он не понимал больше, чем думал в выборе жизненных принципов родителей. Мстислав все эти годы слепо верил общине и её решениям, старался вникнуть и принять их взгляды даже тогда, когда его чутьё было категорически против. Но, похоже, это был не единственный верный путь.

Вяземский обвёл задумчивым взглядом своих парней, которых учил ошибаться, но отвечать за свои ошибки. Они научились этому куда лучше него.

У Раймо, которого сейчас недоставало, их словно вообще никогда не было. Парень был постоянно чем-то занят. Мстиславу даже иногда казалось, что тот работает больше него.

— На сегодня, пожалуй, достаточно, — наконец, произнёс он, поднимаясь со стула и взяв с собой отнятые у Эрно документы. Краем глаза он отметил знакомый пиджак, затем, подумав, взял и его. Из кармана выпал металлический портсигар, собравший взгляды парней. Мстислав невозмутимым тоном продолжил говорить. — Я обещал Марте вернуться пораньше, но уже опоздал, поэтому пойду домой. Вы тоже не задерживайтесь.

— Нам до общежития близко, — легко отмахнулся Ииро, чтобы изумлённо поинтересоваться следом. — Неужели это наша репортёрша балуется?

— А ты не почуял от неё запаха? — осведомился Эрно, вскидывая бровь.

— Дела, — протянул Ииро с необъяснимым восторгом. — А мне можно?

— Не будь ребёнком, — одёрнул его Мстислав спокойно, поднимая портсигар и складывая его обратно в карман. — Надеюсь, что вы обойдётесь без неуместных замечаний.

Ииро удивился.

— Какое нам дело? Линнель пол деревни объедает — вот это проблема, а то, что госпожа репортёрша курит папиросы, скорее добавляет ей шарма.

Мстислав закатил глаза и не стал развивать тему.

— Эрно, у тебя остальные документы и вещи убитых? — вместо этого спросил он.

Он остановился возле его стола и приподнял бровь, на что тот слегка замялся.

Выносить улики такого масштаба из архива было, вообще-то, запрещено, но Вяземского это не волновало. Он знал, что парни перебирают их, пытаясь отыскать связь между убитыми. Сам он лишь не сильно внимательно просмотрел улики, как только они попали к нему на стол, доверившись молчавшему чутью и решив, что в них нет ничего важного. Ему об этом же говорил член комиссии, который и попросил его заняться этим. Он считал, что его приятеля и убитых не может ничего связывать: разный круг друзей, работы, интересов. Мстислав был склонен согласиться, но не сегодня. Для полной уверенности он должен был всё проверить.

Поэтому когда Эрно достал из-под стола мятую небольшую коробку, он лишь благодарно кивнул, без труда поднял её, бросил туда остальные документы и, не прощаясь, вышел из участка.

Вяземский любил вечерние прогулки. Они позволяли расслабиться и скинуть напряжение минувшего дня. Разве можно думать о чём-то неприятном, когда наблюдаешь, как мирно возвращается домой скотина, а вокруг звенит воздух от вечернего, щадящего тепла? Мстислав прислушивался к тихим семейным разговорам после рабочего дня, хлопанью крыльев курицы, которые ждали последний на сегодня приём пищи, жужжанию мух, которые не раздражали только на закате, а ощущались, как неотъемлемая часть жизни, и чувствовал, как волновавшие его сложности уходят вместе с заходящим солнцем.