Книга Зов чёрного лебедя, страница 207 – Мария Устюженко

Потом он величественно изрёк, что чувствует, что в ней что-то изменилось, и, возможно, это связано с тем удивительными слухами, которые говорят про окраины, и если она захочет поделиться правдой, то он всегда будет готов её выслушать. И что он будет рад получать от неё информацию, если она продолжит идти по пути женщины-сыщика. А лично от себя он добавил, что рад видеть её такой живой и уверенной — чтобы не произошло с ней в селе, по его мнению, это было на пользу ей. Он признался, что ему жаль с ней расставаться, но удерживать её насильно не станет, но и так легко отпустить не готов — он предложил отправить её в отпуск, а после его окончания принять совместное, взвешенное решение.

Мирослава, подумав, согласилась, не желая больше расставаться с Анатом Даниловичем, чем, всерьёз распологая мыслями о возвращении на прежнюю работу. Она также впервые захотела рассказать ему правду о себе, но не могла этого сделать, не посоветовавшись с Мстиславом. Но она сама чувствовала, как время их тайны стремительно подходит к концу. Чем ближе Россия сходилась с Финляндией, которая и раньше своей загадочностью ввергала всех в недоумение, тем сильнее становилось ясно, что оборотни — это не единственное, что она в себе таит, как и полагал отец Мирославы в своих записях. Она же была склонна полагать, что именно оттуда они пришли, а может, и не только они. Но также и Россия была полна таинственных явлений, которые раньше все просто игнорировали, считая сказкой или помутнением рассудка.

И чем больше Мирослава об этом думала, тем больше хотелось продолжить дело отца и раскрывать эти загадки. Расследовать происходящее и находить ответы. В воздухе уже пахло переменами, и она не желала их пропустить. Рано или поздно раскроет себя скрывающее себя тайное, третье колесо палаты, и она была уверена, что тогда всё изменится. И её желание быть сыщиком по сверхъестественным делам обретёт смысл.

Когда она, наконец, держала в руках записи отца, благодаря которым её кошелёк значительно потерял в весе, Мирослава почувствовала голод и решила взять пирожок, чтобы перекусить на лавочке у набережной.

Вернулась домой она уже поздно, уставшая и немного промокшая — снова шёл дождь. Рукопись ей удалось не намочить, спрятавшись под крышей, но зато пришлось ждать окончание непогоды. Сейчас Мирослава могла лишь мечтать о душе и думать только о том, чтобы он был свободен, так как на этаже он был общим. И поэтому она не почувствовала чужого присутствия и искренне испугалась, когда приметила тёмную, огромную фигуру возле своей двери. Тусклый свет толком ничего не освещал, поэтому она успокоилась, только когда фигура заговорила знакомым низким голосом:

— Ты припозднилась, хотя с работы ушла ещё до обеда.

Мирослава несколько раз вздохнула, пытаясь успокоить подскочившее, но уже не от страха, сердце, и попыталась ровно ответить:

— Была в библиотеке. А ты заглядывал на мою работу?

Мстислав кивнул. Он с жадностью разглядывал её, вынуждая Мирославу через раз дышать. Она боялась, что он снова уйдёт, поэтому не знала, что сказать.

В конце концов, решила остановиться на самом логичном варианте и спросила:

— Зайдёшь?

Он кивнул, пропуская её вперёд.

Внутри Мирославе сразу стало неловко от немного затхлого воздуха, пыли и неуютности, которая отпечатывалась на каждой полке, в каждом угле и книге. Хотя бы постель была застелена. Подойдя к столу, она достала рукопись отца и бережно выложила её в закрывающийся ящик тумбочки, затем открыла форточку, вдыхая запах мокрой травы, и только потом развернулась к нежданному, но очень желанному гостю.