Книга Зов чёрного лебедя, страница 174 – Мария Устюженко

— Проход открыт, — прошептала Мирослава, а затем резко поднялась и подбежала к Петру. С его губ нитями стекала кровь, он выглядел еле живым, полубезумным, но при этом мечтательно улыбался. — Проход открыт! Как его закрыть? Говори!

Тот в ответ хрипло рассмеялся.

Мстислав присел рядом на короточки и с уверенностью сказал:

— Я заставлю его говорить.

— У меня тоже есть способы, — послышался твёрдый голос Александры, который обратилась обратно в человека.

Мирослава оглянулась, понимая, что у них нет на это времени — проход увеличивался, а гомон голосов нарастал.

— Мы не успеем! — с досадой выдохнула она, а затем на мгновение замерла, озарённая догадкой.

Она — хозяйка.

Ингрид видела именно её, стоящую на берегу и заканчивавшую весь этот ужас. После встречи с матерью ей показалось, что она видела их знакомства, но нет. Это был не оно. Вещунья видела то, что только ей предстоит совершить.

Мирослава поднялась и сделала несколько уверенных шагов к озеру, пристально наблюдая за тонкой нитью и, игнорируя оклик Мстислава, а затем, не раздеваясь, призвала лебедя, которая, казалось, только и ждала этого.

Но, не имея достаточно сил, она не сумела совершить полный оборот. Вместо этого за её спиной возникли чёрные крылья. Мирослава пошевелила ими, улыбнулась и взмыла в небо. Непривычно тяжёлую ношу крыльям с честью удалось поднять.

Подлетая к проходу, в котором она, внимательнее присмотревшись, увидела могучие деревья на противоположном берегу полноводной грозной реки, которую жаждущим попасть на ту сторону живым, необходимо было преодолеть и жалящее, ослепляющее солнце — всё было подобно её миру и тем легендам, что она читала.

Мирослава перестала чувствовать усталость, в ней кипела сосредоточенность вперемешку с недавно заваленной камнями яростью. Тогда она желала отнять жизнь, а теперь с её же помощью желала спасти, и не одну, а множество.

Она приблизилась к проходу почти вплотную — не сомневающаяся в том, что должна сделать и что у неё это получится. Несмотря на слепящий глаза свет, она оставила их широко распахнутыми и громко, грозно, повелительно воскликнула:

— Я хозяйка этих земель! Я дочь хозяйки озера! Мне подчиняется и вода, и земля. Я приказываю воде закрыть проход, а земле успокоить потревоженные души умерших! Я прошу прощения за дерзость, которую живые себе позволили, и прошу мёртвых унять своё беспокойство!

Свет перестал её ослеплять — он всё ещё был здесь, с той же подавляющей силой пытаясь заполнить сумрак мира живых, но Мирослава больше не чувствовала себя слабее него.

Открывавшийся вид по ту сторону был прекрасен.

Мирослава раньше задумалась о том свете, но никогда прежде не представляла его. Даже если бы она попробовала, то её фантазия ни за что не смогла бы конкурировать с реальностью. Заглянув по ту сторону прохода, она вдруг поняла, почему души мёртвых в легендах и балладах так не любят, когда их беспокоят или пытаются возвратить — создатели легенд, которые она читала, словно действительно бывали по ту сторону, иначе откуда они брали эти описания и откуда они точно знали, что оттуда возвращаться не захочется никому?

Но так как Мирослава была живой, она не чувствовала тяги и желания поспешить туда — этот вид просто наполнил её счастьем и благодарностью. Наверное, где-то там был её отец и ему было хорошо.