Книга Зов чёрного лебедя, страница 173 – Мария Устюженко

Мирослава не знала что предпринять, как вдруг в руку Петра с рычанием вцепилась рысь, вынуждая отпустить рукоятку топора. Тот сипло, почти бесшумно закричал от боли — такой крик замораживал кровь похлеще самых яростных воплей.

И тогда это произошло.

Неестественную тишину вокруг нарушил шум усиливающегося с каждой секундой ветра — он был не из этого мира, чужой и непривычно сильный. Он отрывал листья, с хрустом ломал тонкие ветки, поднимал песочный вихрь. Окружающий мир стремительно стал тускнеть. Мирослава еле устояла на ногах — порывы ветра были нещадящими. Закрываясь локтем от песка, она прищурилась, чтобы наполниться ужасом от открывшегося ей вида.

Озеро, вокруг которого творился хаос, было абсолютно не потревожено ветром, очищено от тумана и освящено лунным сиянием. Ей вспомнился сон, приснившийся в ту ночь, когда она ночевала у Ингрид.

Серебристая сверкающая дорожка, которая простиралась над поверхностью воды, словно соединяла два противоположных берега. Она должна была начать постепенно сужаться, прежде чем открыть проход в мёртвый мир — Мирослава была в этом уверена, то ли благодаря сну, то ли чутью, то ли прочитанным книгам. Времени оставалось совсем немного.

Мирослава перевела взгляд на место неудавшейся драки. Рысь не смогла удержаться на лапах и, выпустив трясущего рукой Петра, опрокинулась на песке. А в глаза Эрно, судя по тому, как тот неистово тёр глаза, забился песок. Мстислава же почти не было видно из-за песочного торнадо.

Пётр же, игнорируя безвольно болтающуюся вдоль тела, повреждённую руку, из раны которой текла кровь, сумел подняться на ноги и каким-то чудом устоять. Мирослава увидела, как он поднимает целую руку к губам, в которой у него остались ленты. И она, преодолевая порывы ветра, которые путали юбку в ногах, раскидывали волосы в разные стороны и жёстко швыряли песок ей в лицо, пошла к нему в надежде остановить.

Тот, словно почувствовав, повернулся к ней с абсолютно невменяемым видом и широко улыбнулся. В этот момент на лапы вновь поднялась рысь, но Мирослава уже оказалась рядом.

Она схватила Петра за повреждённую руку, но он даже не почувствовал боли, напоследок что-то шепнув лентам, и уставился на уже полосу лунного света, которая продолжала стремительно истончаться. Мирослава выхватила ленту, но Петр никак не отрегировал. Он продолжал безотрывно смотреть на полосу, которая становилась всё тоньше и тоньше, пока не превратилась в нить. Ветер стал постепенно стихать. Тогда Пётр прошелестел:

— Наконец-то.

Он взглянул на Мирославу, которая не могла поверить в происходящее и теперь тоже не отрывала взора от светящейся нити, на конце которой свет становился всё ярче и расширялся с каждым мгновением. Пётр, воспользовавшись её замешательством, что есть сил толкнул её и стремглав оказался возле отца. Он занёс кровоточащую руку, в которой отразилось серебристым сиянием луны лезвие топора. Ветер затих, как и сердце Мирославы. Но Пётр не успел — подле него оказался Раймо, который повалил его на песок и выбил из руки топор.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только стонами Петра.

Мирослава с опаской посмотрела на озеро. Проход становился всё шире и шире, ослепляя своим светом. Оттуда стали доноситься голоса, которые становились с каждой секунду громче и ближе, словно приближались на шумном поезде. Мирослава взглянула на Мстислава, у которого был теперь различим не один силуэт. Выражение его лица было уставшем и мрачным.