Книга Сияние вечного пламени, страница 85 – Пенн Коул

— Будем считать, что это значит да, – пробормотала я, задрав юбки, прикрепила к бедрам два ножа и прошагала за ней на каменный балкон. День выдался ясный, прохладный, но не ветреный – идеальный для полета.

Я погладила Сору по бедрам, восторгаясь стальными мышцами, перекатывающимися под рыжеватой шерстью, пригляделась к месту, где на львином теле сходились крылья, и настороженно на нее посмотрела:

— Мне надеть на тебя седло или?..

Сора вытянула шею к небу, неожиданно вскрикнула и принялась бить хвостом, едва не задевая мне голень.

— Ладно-ладно! – взвизгнула я и подняла руки в знак капитуляции, чтобы уклониться от очередного удара. – Никакого седла. Понятно.

Сора низко присела и сложила вокруг меня крылья, молча приглашая на нее сесть. А я, как дура, вместо этого глянула с края балкона. У меня аж живот свело: так далеко было до земли.

— Ты ведь не дашь мне упасть? Ты поклялась сделать все, чтобы я не погибла?

Я почувствовала рывок и, повернувшись, увидела, что шлейф моего платья зажат у Соры в зубах. Она встала на дыбы, оттаскивая меня от края балкона. Я засмеялась, когда Сора выпустила платье, носом подтолкнула меня в бок и нетерпеливо фыркнула.

— Ладно, я доверяю тебе, – согласилась я с улыбкой, собрала юбки и перекинула ногу Соре через спину.

Она терпеливо ждала, пока я ухвачусь ей за лопатки, потом заворковала, задавая вопрос.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза:

— Ну, девочка, покажи, что умеешь.

С торжествующим воплем Сора оттолкнулась сильными задними лапами. Несколько взмахов могучими крыльями, и мы взмыли в небо.

Из груди у меня вырвался ликующий смех. Мой восторг вызвал у Соры гордость: я почувствовала ее через нашу с ней связь. Стоило глянуть вниз, живот снова начинало крутить, но беспокойство быстро вытесняла радость.

В прогулке по облакам верхом на Соре было что-то раскрепощающее. Меня больше не сковывали ни тревога об Оспаривании, ни придворная политика, ни ощущение, что на пороге войны королевство расколется. Здесь я чувствовала блаженную беззаботность. Мои проблемы не исчезли, но они крепились к земле, а я улетела в небо.

Я и не помнила, когда раньше была такой счастливой, такой свободной. Может, и не была никогда.

— Невероятно! – крикнула я, легонько сжимая сухожилие, которое соединяло Сорино крыло со спиной. – Что скажешь, если мы с тобой улетим и больше не вернемся?

Громко взревев, Сора сложила крылья под таким углом, что мы взмыли ввысь, потом рванули к земле так резко, что у меня душа ушла в пятки. Сора пела от счастья, продолжая взмывать и пикировать, входить в повороты и виражи.

От леденящего ужаса я теряла целые годы жизни, но у меня их оставалось предостаточно, и осадить Сору я не могла. Ее детская взбалмошность была прекрасной музыкой. Сора играла, показывая мне свой мир в тот драгоценный миг, когда ее золоченые цепи временно стали такими же невидимыми, как мои.

Внизу размытым пятном мелькнул лес Люмноса – миг нашего ликования прошел слишком быстро и закончился, когда показалась огромная овальная арена. С одной стороны располагались посадочные места королевской семьи – мягкие кресла и диваны с подушками, разительно отличавшиеся от каменных скамей, рядами огибавших сооружение.

Тем утром Лютер снова пришел ко мне с завтраком и кратким обзором сегодняшнего события. Нужно признать, он очень подкупал меня этим – ежедневными завтраками в постель, не советами. Из его разъяснений я знала, что Сора посадит меня в центр площадки, где я начну церемонию, положив последнее символическое полено на погребальный костер Ультера. Я так сосредоточенно перебирала в голове наставления Лютера, что мы почти успели приземлиться, прежде чем я заметила, что наряды у присутствующих разных оттенков алого.