Книга Сияние вечного пламени, страница 80 – Пенн Коул

— Я не стану рисковать своей магической силой ради того, чтобы некий Дом получил льготы в каком-то пустяковом деле.

— Конечно, не станете, Ваше Величество. Обременительный договор – риск для обеих сторон. Он требуется лишь в делах высочайшей важности.

— И что это за дела?

И снова Реми лениво и небрежно пожал плечами:

— Ну, таких немало.

— Или будьте откровенны, Реми, или хватит тратить мое время! – не выдержала я.

— В делах, касающихся смертных, – сухо проговорил Реми. – Атаки повстанцев участились во всех королевствах. Одна случилась в Люмносе буквально пару дней назад. Дома захотят, чтобы вы разыскали и казнили ответственных за нее террористов и пресекали восстания в будущем.

Я нервно сглотнула, во рту вдруг стало сухо, как в пустынях Игниоса.

— Если королю Ультеру не удавалось сдержать атаки, то что Дома ждут от меня?

— При всех достоинствах моего покойного брата, решительность по отношению к повстанцам в их число не входила. Дома давно жаловались, что монарх слишком мягок по отношению к смертным.

Шок, который я испытала, был настолько сильным и подпитанным воспоминаниями о бесчисленных несправедливостях, что мое тело отреагировало, не успела я сдержаться.

— Мягок?! – прошипела я, стиснула подлокотники стула и подалась вперед, царапая ногтями полированное дерево. – Во всем Люмносе не найти ни одного смертного или полусмертного, который назвал бы отношение покойного короля мягким. – Я скривилась от отвращения. – Особенно дети, похороненные на этой проклятой богами земле.

Темно-синие глаза Реми оглядели мое лицо и тело, подмечая признаки гнева, и я тотчас поняла, что полностью раскрыла свои карты.

Только мне было все равно. Ледяное онемение, последовавшее за выплеском магической силы в подземной тюрьме, прошло, мой темперамент зажег в душе привычный огонь. Проснулась не склонная к насилию злоба божественности, а напоминание, кем я была по своей сути, – женщиной, которая глубоко переживала и была готова яростно сражаться за тех, кто нуждался в защите.

— К чему именно Дома будут меня принуждать? Чтобы я загнала всех смертных в угол и казнила?! – негодовала я.

Реми даже протестовать не стал – просто напустил на себя задумчивый вид, и во мне закипел гнев. Возникло смутное ощущение, что именно этого он и добивался.

— Многие считают, что мы должны последовать примеру других королевств и закрыть границы для смертных, – проговорил он.

— А как насчет смертных, которые уже здесь?

Реми тяжело вздохнул:

— Этот вопрос вызывает особенно много споров. Большинство думает, что нужно хотя бы установить границы их передвижения. – Реми внимательно смотрел на меня, хотя лицо у него оставалось совершенно бесстрастным. – Ультер нажил немало врагов, отказавшись запрещать романтические отношения между смертными и Потомками. В качестве компромисса он запретил детей от таких отношений, но не сомневаюсь, что Дома захотят прикрыть эту лазейку.

Все во мне хотело соскочить со стула и закричать. Самомнение, жестокость, полное отсутствие приличий и сострадания…

— Должен ли я сделать вывод, что вы сторонница более мягкого подхода? – спокойно спросил Реми.

На языке вертелся миллион злых слов, а в голове звучал совет Лютера: «Рассказывай им как можно меньше – о себе, о своих планах, о своей магии».