Книга Сияние вечного пламени, страница 44 – Пенн Коул

Мои мысли и голос были тише, чем когда-либо. Хаос еще грохотал где-то внутри, но впервые за многие месяцы я могла просто сидеть в тишине.

Слезы, злость, паника, надежда – все это казалось до странного чуждым и чужим. Даже когда я решилась позволить себе обратиться к самым мрачным мыслям, скрытые в них страхи казались не больше чем сломанными безделушками на грязной полке.

Я всегда представляла Потомков бесстрастными оболочками с магией вместо сердец. Именно так я себя сейчас чувствовала – бесконечно сильной, но бездонно пустой.

Проснувшись на заре, я сидела в кресле и апатично смотрела в стену, пока тишину не нарушил стук в дверь.

Открыв, я увидела Лютера с подносом, заставленным слоеными пирожными, горячими пышными омлетами, разнообразными соками и чаями. Он смотрел на меня как на раненое чудовище, которое может и горло порвать, и рухнуть замертво.

— Я подумал, что сегодня утром ты захочешь позавтракать без свидетелей.

Я уставилась на него.

Злость… Я должна была испытывать к нему злость?

— И я обещал рассказать тебе… – взгляд Лютера метнулся к страже, – о нашей общей знакомой.

Да. О моей матери.

О ней мне узнать хотелось. Очень хотелось. По крайней мере, это я чувствовала.

Я отошла в сторону и стала смотреть, как Лютер расставляет еду на маленьком столике, потом опустилась на стул напротив него.

— Как ты себя чувствуешь? – спросил Лютер, скользнув взглядом мне по лицу. – Помогло тебе использование магии?

Я открыла рот, чтобы ответить, но… Помогло ли мне оно? Такое состояние лучше, чем злиться?

— Ты был прав, – проговорила я. – В отношении разрядки. – Я начала накладывать еду себе в тарелку, не столько от голода, сколько от желания чем-то себя занять.

Лютер немного расслабился, глядя, как я откусываю первые кусочки.

— То, что я вчера тебе наговорил… Я только хотел спровоцировать тебя использовать магию. Я вовсе не собирался…

— Ничего страшного.

Лютер подался вперед:

— Ты не труси…

— Нальешь мне чаю?

Лютер нахмурился.

Он налил чай из чайника в изящную фарфоровую чашечку и передал мне:

— Просто знай, что ты последний человек, которого я…

— А сахару дашь?

Лютер опустил подбородок и медленно придвинул мне сахарницу:

— Если бы ты только позволила мне…

— Почему сегодня ты ощущаешься иначе? – Я бросила в чай кусочек сахара. – Обычно, когда ты входишь в комнату, я чувствую твою магическую силу. А сегодня – нет.

Тяжело вздохнув, Лютер откинулся на спинку стула:

— Потому что я израсходовал свою магическую силу вчера вечером, стараясь не дать дворцу рухнуть нам на головы. Ты должна гордиться собой: на то, чтобы выгореть, у меня, как правило, уходят часы. Ты же опустошила мои резервы за минуты.

В любой другой день от таких слов я стала бы невероятно самодовольной. Нахально самодовольной. Зло ухмыляясь, я делала бы полные сексуального подтекста намеки на его стойкость.

Сегодня я просто помешала чай.

— Кажется, я тоже опустошена.

— Нет-нет. Ничего подобного. – Лютер криво улыбнулся. – Твою силу я чувствую. Она меньше, чем обычно, но все равно больше, чем у любого знакомого мне Потомка.

Я замерла, услышав такую новость.

— Каждый Потомок способен чувствовать мою магическую силу?

— Нет. Друг друга ощущают лишь самые могущественные. В Люмносе таких лишь несколько. Но даже способные не поймут, что сила исходит от тебя, пока не окажутся рядом.