Книга Сияние вечного пламени, страница 43 – Пенн Коул

Холодный лоск исчез – передо мной предстал Лютер без маски, и он был дико, безудержно счастлив.

Я едва узнала его.

— Я чувствовал, что в тебе живет сила, – тихо проговорил Лютер. Он покачал головой и засмеялся снова, всем телом задрожав в детском изумлении. – Блаженный Клан, ты невероятна, притом что показала только ее капельку. Ты будешь неудержима. Представить не могу, как ты так долго держала силу в себе и она не сожгла тебя заживо.

Я смотрела на свои раскрытые ладони. Они были такими же, как всегда. Но при этом…

— Тебе стало лучше? – спросил Лютер. Я не ответила, и его улыбка погасла. – Помогла тебе разрядка?

Да.

И нет.

Лютер оказался совершенно прав. Взрыв энергии стал запорным клапаном моего гнева. В голове прояснилось, пульс выровнялся, кожа посвежела. Голос теперь был нем как могила.

Но его малиновый туман развеялся, обнажив то, от чего я пряталась месяцами, а может, и с детства, когда меня мучили непонятные видения.

Я была Потомком.

Я обладала магической силой.

Я была сильна, я была быстра. Я умела исцелять.

Я понимала, что проживу века. Даже тысячелетия.

А мои родные не проживут. И Генри с Морой не проживут.

Я проведу с ними несколько десятилетий, это в лучшем случае, если повезет. И эти десятилетия будут мучительные и душераздирающие: у меня на глазах дорогие мне люди сморщатся, ослабнут и превратятся в прах.

Я стану скорбеть по ним и, одного за другим, похороню в холодной земле. Я стану беспомощно наблюдать, как все, кто их знал, тоже умирают, пока воспоминания не сохранятся лишь у меня в голове и у меня в сердце.

А потом я останусь одна. Совершенно и навечно одна. И никакая магия мира это не предотвратит.

Одна. Такова была моя судьба.

— Я согласна.

Лютер с опаской приблизился и помог мне встать, осторожно обняв за плечи, чтобы удержать меня в равновесии.

— На что ты согласна?

— Я присоединюсь к Дому Корбуа, – хрипло ответила я. – Но только если ты будешь защищать моих родных и близких, пока они живы. Даже если я погибну при Оспаривании. – У меня задрожали ладони. – Обещай, что защитишь их, и я присоединюсь к вам.

— Дием… – Голос Лютера звучал мягко и мучительно нежно. Он опустил голову в попытке перехватить мой взгляд. – Что с тобой не так?

Всё.

Я подняла взгляд, и мое разбитое, кровоточащее сердце отразилось в его встревоженных глазах.

— Хочешь завоевать мое доверие – пообещай, что защитишь их, даже если я не смогу.

Слеза рекой покатилась по щеке. Когда-то меня ужасала возможность расплакаться перед Лютером. Сейчас я просто пыталась не сломаться.

— Пожалуйста, Лютер! – шепнула я срывающимся голосом.

— Да, конечно. – Он смахнул слезу мне со щеки и кивнул с серьезным видом. – Я не позволю, чтобы с ними что-то случилось, обещаю тебе.

Не сказав больше ни слова, я вырвалась из его объятий и двинулась прочь – вверх по винтовой лестнице, по извилистым коридорам, за дверь с многочисленной охраной и в холодную, пустую постель.

Я перестала сдерживать слезы и рыдала, пока не исчез окружающий мир.

Я была опустошена во всех смыслах этого слова.

Вернувшись из подземной тюрьмы, я предалась глубокому, душераздирающему отчаянию, которое затянуло в сон без сновидений, но утром проснулась в оцепенении.

Один взрывной выброс магической силы опустошил мои запасы энергии, и теперь тело ныло, а голова кружилась. Мылась и одевалась я, словно плавая в масле, – приходилось стараться в два раза больше обычного, чтобы выполнить любое действие в два раза медленнее обычного.