Книга Целуй, пока не поздно, страница 82 – Екатерина Мордвинцева

— Устала, — ответила я. — И счастлива.

— Почему?

— Потому что мы живы. Вместе.

Он обнял меня. Лира повисла на нас обоих.

— Семья, — сказала она.

— Семья, — согласился я.

Мы пошли к порту, чтобы сесть на корабль и вернуться домой. В Стеклянный дом. На утёс.

Но когда мы зашли в трюм, чтобы взять припасы, я замерла.

Там, в полумраке, стояли люди. Много людей. В чёрных плащах, с мечами, с магическими амулетами.

Их было десять.

Один из них обернулся.

— Здравствуйте, беглецы, — сказал он. — Король передаёт привет. И напоминает, что вы не единственные, кто умеет подделывать видения.

— Что? — спросил Мэриус.

— Лира видела то, что мы хотели, чтобы она увидела, — усмехнулся наёмник. — Король знал всё с самого начала. О вашем плане, о совете магов, о поддельном приглашении. Он всё подстроил.

— Зачем? — спросила я.

— Чтобы вы раскрыли себя, — ответил он. — Теперь совет магов знает, что Лира — опасна. Что вы — опасны. Что король — жертва заговора. Его арест был спектаклем.

— А магистры?

— Наши люди, — улыбнулся наёмник. — Все до одного.

Мир рухнул.

— Ваше путешествие закончено, — сказал он, вынимая меч. — Вы умрёте здесь, в трюме, как крысы. А король получит Кубок и Жницу — даже мёртвую, он знает, как использовать ваш дар.

— Я больше не Жница, — сказала я.

— Это не важно, — ответил он. — Важно, что ты ею была. Кровь Жницы не теряет свойств после смерти.

— Откуда ты знаешь?

— Король учил нас.

Наёмники двинулись на нас.

— Лира, за нас! — крикнул Мэриус.

Я активировала магию — серебряный щит выдержал удар. Но их было десятеро, а мы — уставшие, безоружные, без магии (кроме моей, которая ещё не стала родной).

— Долго не продержишься, — сказал наёмник.

— Ничего, — ответила я. — Мы и не собирались держаться. Мы собирались победить.

Я бросилась вперёд.

Трюм корабля превратился в поле боя.

Я не помню, как мы выбрались оттуда. Помню только вспышки серебряного света — моя магия, чужая, но послушная. Помню крики наёмников, звон мечей, запах крови. Помню, как Мэриус прикрывал Лиру своим телом, как она кричала — беззвучно, но страшно. А потом — темнота. И холодная вода, когда мы выпрыгнули за борт.

Мы плыли к берегу. Ночь была тёмной, безлунной. Нас не преследовали — наёмники, наверное, решили, что мы утонули.

Не утонули.

Выбрались на пустынный пляж, пролежали в мокром песке до рассвета. Лира дрожала, Мэриус обнимал её, я смотрела на звёзды и думала о том, что король выиграл этот раунд. Но не войну.

Наутро мы двинулись в столицу. Пешком, по просёлочным дорогам, прячась в лесах. Мэриус знал здешние места — он вырос в этих краях, до того как сбежал и сменил имя.

— У меня есть старый друг, — сказал он. — Он поможет нам спрятаться.

— Друг? — переспросила я. — После всего, что случилось, ты доверяешь другу?

— Этому — да. Он не продался королю.

— Откуда ты знаешь?

— Он ненавидит короля больше, чем я.

Другом оказался трактирщик на окраине столицы. Толстый, лысый, с золотой серьгой в ухе. Звали его Ганс. Он не задавал лишних вопросов, выделил нам комнату на втором этаже, накормил горячим супом.

— У вас три дня, — сказал он. — Потом королевские ищейки начнут прочёсывать кварталы. Я не смогу вас прятать вечно.

— Нам нужно больше времени, — сказал Мэриус.

— У вас три дня, — повторил Ганс и вышел.