Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 101 – Наталья Нежданова

Она поглаживает рукой свой живот и мечтательно улыбается, словно вглядываясь в какую-то неведомую манящую даль. Какая же она красивая сейчас, несмотря на простое домашнее платье! И отросшие волосы в виде каре ей здорово идут.

Какой же всё-таки придурок этот Благовольский! Мог бы быть счастливым мужем и отцом. А вместо этого выбрал разрушение и смерть. Жалко его. Но гораздо больше жаль тех, кого он успел погубить. Ольге и Верочке Новосельцевой повезло вырваться из его паутины буквально в последний момент.

А ведь он такой — не один. Да, их вылавливают. Спецслужбы империи работают на совесть. Но на место арестованных тут же встают другие. Либо обманутые в своих лучших побуждениях, искренне желающие принести народу благоденствие и справедливость. Либо, наоборот, ведомые тёмными страстями — жаждой власти, мести и разрушения. А то и просто банальной похотью. Как Благовольский, который собирал целую «коллекцию» из обманутых им девушек. Впрочем, с ним всё сложнее...

— Живот вот только потягивает в последнее время, — произносит Ольга. — Акушерка говорит — значит, скоро!

Она ставит на плиту чайник. И спрашивает, как у меня дела.

Я рассказываю про университет. И про то, что скоро начнёт выходить новый журнал и в нём будет печататься моя книга.

— Знаешь, вся эта ситуация, — Ольга широким жестом обводит рукой вокруг, — заставила меня многое переосмыслить! Представляешь, кое-кто из моих прежних друзей сказал, что я — предатель! Выбрала быть самкой вместо борца за светлое будущее, представляешь? Но для кого оно тогда, это светлое будущее, если не для наших детей?

— Конечно, для них! — соглашаюсь я.

— Мне даже заявили, что там — ещё не человек! Просто личинка. Якобы есть такой немецкий натуралист Геккель, который открыл, что в процессе внутриутробного развития ребёнок сначала проходит предшествующие эволюционные стадии. Сначала рыба, потом — земноводное, рептилия, хвостатое млекопитающее. Но я в это не верю! Особенно, после того, как он в первый раз толкнулся изнутри! Ты даже не представляешь...

Она улыбается и продолжает:

— Это такое чудо!

Мне действительно трудно это представить. Да что там, невозможно. Пока самой не придётся испытать. Придётся ли?

Но что касается этого Геккеля... Был такой и в моём прежнем мире. Правда, его разоблачили за фальсификации рисунков эмбрионов. Он просто подрисовывал недостающие детали и искажал пропорции, чтобы подогнать факты под свою теорию о повторении в эмбриогенезе этапов эволюционного развития.

Теорию Геккеля в конце концов опровергли. Вот только ею успели воспользоваться, чтобы хоть чем-то подпереть эволюционизм, а заодно оправдать и законодательно разрешить аборты.

— Надо же, живот прямо каменным становится, — задумчиво произносит Ольга. — И в поясницу отдаёт. Потом отпускает.

— Может, это оно? — слегка обеспокоенно спрашиваю я.

— Да ну! — Ольга мотает головой. — Мне же не больно!

А ведь это по всякому бывает, — соображаю я. Мне вспоминается моя тётя из прежнего мира, которая родила дома из-за того, что проспала свои роды. Просто проснулась утром в мокрой от отошедших вод постели. Только успела скорую вызвать, как уже потуги начались. В итоге встретила врачей с младенцем на руках, бодро посасывающим грудь.

— Я хотела у тебя про магию спросить, — говорит Ольга. — Это ведь правда по наследству передаётся?