Книга Время Зари, страница 74 – Наталья Нежданова

Да, меня всегда коробило от таких разговоров. В нашем клане были совсем другие отношения.

Тем не менее я это сделал. И горько пожалел почти сразу. Болезненный, надрывный экстаз, как после употребления некоторых веществ. Животное, краткое удовольствие. И — пустота. Разочарование, страшнее которого мало что может быть.

Я пробовал забыть. Просто выбросить из головы.

Но нет. Те образы и ощущения никак не желали ни поблёкнуть, ни раствориться. Напротив, они вторгались и терзали меня в те моменты, когда и без них на душе было тяжко. Как будто хотели окончательно добить и сломать.

Вот и сейчас. Неужели то постыдное падение навсегда перечеркнуло мою мечту о счастье?

Если бы я мог это изменить! Отправить себе тогдашнему вразумляющее послание из будущего?

Да нет, не послушал бы. Я и без того знал, что это плохо. Всё-таки вырос среди достойных людей. Но, тем не менее, всё равно поступил вопреки тому, что они пытались до меня донести.

Теперь я другой. Но сделанного не воротишь, и мне остаётся лишь горько и бесплодно сожалеть.

Тэми Норн

— С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня! — спрашиваю я заглянувшего в гости Дейна.

— Просто устал, — отвечает он.

Да нет, не в этом дело, — соображаю я. — Такое чувство, будто у него что-то случилось. Может, с мамой опять плохо? Спросить, или не надо?

Наконец, решаюсь спросить. Даже если и так, слишком тяжело держать это в себе. Если разделить с близким, ему станет хоть чуточку легче.

— Как твоя мама? — спрашиваю я.

Лицо Дейна светлеет. Он рассказывает, что она окончательно пришла в здравый рассудок. И добавляет:

— Представляешь, она теперь настоящая христианка! И это реально помогло ей справиться с тяжким грузом всего пережитого. Она попросила меня построить ей домик где-нибудь в горах, у ручья или озера, и сказала, что будет жить в одиночестве и молиться об отце. Мы ведь не знаем, в каком состоянии души он был, когда… Вот она и решила, что будет просить Бога о нём всю оставшуюся жизнь. Сказала, что покинет своё уединение, лишь когда я подарю ей внуков. Чтобы помочь с их воспитанием и образованием. Вот только не факт, что это вообще когда-либо произойдёт.

— Ты чего, Дейн? — недоумеваю я. — Ещё там, на Старом Айрине, я так удивлялась, что ты почти нисколько не отличаешься от моих соотечественников. Ты просто замечательный во всех отношениях! Твоя избранница будет очень счастлива с тобой!

Он смотрит на меня печально и даже слегка растерянно.

— Не всё так просто, Тэми…

Мне почему-то становится неловко и я решаю перевести разговор на другую тему:

— Твоя мама, значит, теперь христианка. А ты-то сам как?

— Не знаю… Порой я склоняюсь к тому, чтобы поверить, и даже пытаюсь молиться. А иногда всё это кажется мне… нелепостью, что ли. Я знаю, нам всем нужна прекрасная светлая мечта о победе добра, правды, любви, справедливости. О бессмертии души, наконец. О том, что, пока ты не покинул этот мир, для тебя ничего ещё не потеряно.

Опять же, это хорошо объясняет, зачем человеку надо преодолевать себя, делать, что должен, а не идти на поводу у своих низменных вожделений. Вот только одной логикой христианство не понять, тут помимо рассудка что-то ещё должно включиться, а у меня этого нет. Зато в существование сил зла я точно верю, потому что столкнулся с их служителями.