Книга Песнь сердца и пепла, страница 187 – Анастасия Левальд

Он подошел к сохранившему величие трону. Позади него возвышалась огромная каменная драконья голова, а еще чуть выше – золотой балдахин до пола с шелковыми, но потемневшими от времени и пыли шторами по бокам. Тайро сжал зубы. Горный хрусталь, украшающий изголовье, пропал. Догадаться о том, кто его забрал, было несложно.

Тайро поднялся по ступеням к трону и опустил тело Райко на пол возле него, как бы подчеркивая, что его от власти и титула вождя отделял всего один шаг, а после спустился и встал на колено, склонив голову. Так он должен был сделать в день, когда его брата объявили бы вождем, а крылья Райко, подобно крыльям отца, поменяли бы цвет на черный.

Мудрецы верили, что белые крылья наследника окрашиваются в черный, потому что знаменуют потерю невинности. Власть – это всегда испытание души и характера. Мудрецы считали, что, принимая на себя ответственность за судьбы других, наследник сталкивается с реальностью, полной моральных дилемм и сложных решений. Крылья чернели, символизируя, что с могуществом приходит власть над добром и злом и что невинность неизбежно уступает место тяжести выбора, ответственности и иногда, к сожалению, компромиссам. В момент принятия титула чистота и идеалы молодости оборачиваются в зрелость, отмеченную пониманием сложности судеб, и необходимость действовать в интересах, превышающих личные. Так часто говорил и отец.

Поднявшись на ноги, Тайро бросил взгляд на неприметную дверь позади трона и, приоткрыв ту, прошел в кабинет отца. Войдя внутрь, он опешил. Некогда идеальный порядок среди книг, расставленные в порядке статуэтки и все мелкие вещицы на его столе расстворились во времени, превратились в беспорядок и хаос. Здесь тщательно все обыскивали. Перед глазами возникли картины варварского разгрома. Тайро представлял себе, как генерал распахивал ящики и шкафы, выбрасывал с полок все книги и свитки. Многих фолиантов он не видел. В детстве их корешки всегда привлекали внимание Тайро, а отец не разрешал их трогать.

Несмотря на горечь, сердце его тронула теплота, душу грели воспоминания о семье. Тайро прошел к витражным окнам и упал на колени, прижимаясь лбом к холодному стеклу и смиренно смотря на вьюгу. Серые потоки поднимали вихри снега, иногда утихали, а после возвращались с новой силой.

Слеза холодила кожу на щеке. Тайро скучал по тому яркому эфирному сиянию, которое мог наблюдать отсюда, с укромного места – любимого с детства – в его полном великолепии. Сейчас небо не отличалось от свода преисподней.

Райко умер. Это не укладывалось в голове. Казалось, что он сейчас вбежит в кабинет, и именно тринадцатилетним – тогда он был веселым, пусть и задиристым парнем, – снова кинет колкость и попросит отца научить его новому заклинанию. Но правда была в том, что этого уже никогда не произойдет.

Внезапно Тайро услышал шепот, но разобрать слова никак не получалось. Голос звал его. Такое уже случалось: тогда Тайро наблюдал за Вершинами, находясь у самого их подножия. В тот момент он ощутил странное, тянущее его домой чувство. Его звал дракон. Прародитель? Тайро подскочил. Зов усиливался, и он понял, что больше не может сидеть на одном месте. Отворив окно, Тайро вылетел на улицу и взмыл вверх.

Хвостовой пик – место, где, согласно старинным сказаниям, и обитал прародитель всех драконов, тот, кто стал первым из их вида и положил начало всей магии. Говорили, это старая байка, миф, легенда, но на Пик все равно никто не решался подняться. Его считали неуловимым – он то пропадал в буре так, что никто из народа Фойтии не мог его найти, то появлялся и возвышался над Дворцом Света. Иногда его не было видно даже в ясную погоду, иногда он возникал посреди бури.