Книга Предначертанная. Часть 1, страница 211 – Шахназ Сайн

Дверь в комнату Махиры, как всегда, была приоткрыта.

Мира дотронулась до металлической ручки двери, но вдруг невольно замерла на месте. До неё донёсся низкий, но отчётливо различимый голос Ибрагима Асадовича.

Сквозь небольшой проём удалось увидеть силуэт сгорбившегося мужчины, сидевшего на стуле возле кровати жены. Он смотрел на неё тёплым, нежным и одновременно грустным взглядом.

В иной раз Мира, не раздумывая, тихо отошла бы от спальни и не посмела бы стоять у порога, как воришка, подслушивая чужой разговор. Но слова, доносившиеся до неё, не позволили отойти. Голос Ибрагима Асадовича, полный магии и необычной и прекрасной любви, тронул Миру до глубины души.

Ноги напрочь отказались отходить. Её сердце также подсказывало остаться.

— Я прошёл множество дорог, прежде чем встретил тебя.

— На каждой из них я молилась, чтобы ты разглядел меня среди толпы.

Ибрагим Асадович держал руку жены в своей ладони и смотрел на неё настолько искренними глазами, словно они с Махирой вернулись в далёкое прошлое, когда были молодыми, беззаботными и по уши влюблёнными друг в друга. И жизнь, столь прекрасная и чувственная, открывала перед ними будущее, наполненное бесконечной радостью и без единого намёка на печальный конец.

— Махира, – обратился он к ней. Женщина и так не отводила от него пристального взгляда. – Скажи, как быть без тебя?

Печальная улыбка изогнула слегка посиневшие губы его жены, в глазах мелькнули угольки, будто внутри неё пытался разгореться костёр, чтобы напоследок согреть самые далёкие уголки души.

— Придёт время, мы снова окажемся плечом к плечу, – послышался тихий мягкий голос. – В красивом цветущем саду, под каким-нибудь большим тутовым деревом, спасаясь от палящего солнца, мы будем сидеть и разговаривать за чашкой чая с чабрецом, как тридцать лет назад, со спокойной душой и чистым сердцем.

Отрицательно качнув головой, не соглашаясь с услышанным, Ибрагим Асадович снисходительно улыбнулся через силу. До сих пор у него не хватало мужества принять то, что в скором времени она уйдёт. Навсегда.

— Я не сумел стать хорошим мужем, не сумел уберечь тебя.

— Ибрагим, – мягко обратилась она к мужу по имени, что делала крайне редко, – перед Богом и людьми я говорила, говорю и буду говорить, что мне повезло с тобой. Я стала женщиной с тобой. Я стала матерью благодаря тебе. Я любима тобой и по сей день. Разве это не счастье? Как ты можешь быть плохим мужем, если рядом с тобой я всегда была счастливой женой?

Губы мужчины сложились в тонкую линию, он попытался что-то сказать, но вместо слов послышался хрип. Слова так и не прозвучали.

Махира продолжила, понимая состояние мужа:

— Я ни о чём не жалею, – призналась она. – Каждый день, проведённый с тобой, с моим мужем, я принимаю как благодать. Ты никогда не был плохим мужем, ты для меня останешься единственным и любимым. – Сделав небольшую паузу, пытаясь собраться с остатками сил, она продолжила: – И всё, чего я хочу… – её голос вновь стих, но уже от избытка чувств.

На тусклых глазах выступили слёзы, но как же ей не хотелось давать им возможность сбить её с мысли. Не сегодня. Не в эту секунду. Она пыталась донести до мужа то, что переполняло её сердце.

Сглотнув, Махира вдохнула, насколько смогла, и, удержав слёзы, дрожащим голосом закончила начатое откровение: