Книга Предначертанная. Часть 2, страница 308 – Шахназ Сайн

Навсегда.

Её безумный рёв пронзил стены. Они приняли в омут своих воспоминаний ещё две смерти.

Июльский день выдался жарким. Летнее тепло позволило сменить кожаную куртку на футболку; на ногах теперь красовались сандалии.

Ласковый ветерок внезапно напомнил о себе, заиграв в волосах Миры. Она подняла глаза к светло-голубому небу, на котором не было ни единого облака, и зажмурилась от ярких лучей по-настоящему согревающего солнца.

Раньше бы она сказала, что скучала по этому времени года. Что безумно рада, ведь долгая и изнурительная зима, преподнёсшая ей один из тяжелейших периодов жизни, наконец осталась позади. Но внутри у Миры не переставало болеть ни на секунду, бесконечная тоска по ушедшим сжимала сердце.

Знакомые черты лица, усыпанные многочисленными бугристыми шрамами, возникли перед ней, а голос, когда-то казавшийся неприятным и пугающим, ласково прозвучал в ушах.

Поднялся тёплый ветер. Свободные кудряшки Аиши, не собранные ни в хвостик, ни в пучок, вспорхнули в воздухе.

Аиша прижимала к себе цветы. Белые лилии. Её ангельское личико, по-детски прекрасное, смотрело прямо перед собой – на стелы из чёрного мрамора, где были выгравированы имена и образы единокровных братьев: «Тагиев Тимур» и «Тагиев Алан».

Мира села на корточки рядом с Аишей. Взглянув на прекрасные лилии, её губы сложились в мягкую, понимающую улыбку, но глаза по-прежнему источали глубочайшую печаль.

— Я хочу, чтобы ты о них знала, Аиша. И помнила. Потому что и Тимур, и Алан – часть твоей семьи.

Девочка одарила Миру на удивление понимающим и глубоким взглядом.

— Можно я возьму половину цветов из твоего букета? – спросила Мира. – Ты возложишь свои на эту могилку, где похоронен Тимур, а я – на эту, где Алан.

Девочка кивнула в знак согласия и позволила Мире забрать из её охапки часть цветов. Затем они обе одновременно подошли и возложили белые лилии на тумбу под стелой.

Мира держалась как могла, стараясь не дать волю чувствам, которые готовы были захлестнуть её. Но потеря есть потеря. И неважно, как долго ты знал человека, может, и вовсе жизнь пересекла ваши пути ненадолго, – память о нём навсегда останется в душе.

В носу защипало, на глазах выступили слёзы, стоило Мире просто посмотреть на изображение Алана в его прежнем обличии. Такого красивого, улыбающегося, без шрамов, с послушными короткими волосами и доброй улыбкой.

Сглотнув ком в горле, Мира выпрямилась и посмотрела на Аишу:

— Твой дядя Алан был очень храбрым человеком. Настолько, что без колебаний отдал жизнь за меня. Его смелости, силе, отваге можно только позавидовать. Мы были не так долго знакомы, но этого оказалось достаточно, чтобы я успела понять, что он – невероятный друг и настоящая опора. И самый настоящий, добрый и заботливый Дракон.

Тимур, его брат, был таким же хорошим и смелым. И знаешь, что самое важное, Аиша? Тимур очень сильно любил твою мать. Он сумел стать ей надёжным тылом, защитником, товарищем. И до последнего своего вздоха был предан ей.

Мира снова присела рядом с молчаливой Аишей и взяла её за руку. Вздохнув, она продолжила:

— Пока мы помним человека, он живёт внутри нас. Я тебя очень прошу, малышка… – Их глаза были почти на одном уровне. – Эти два брата Тагиевых достойны того, чтобы ты о их знала и помнила. Да, они сейчас далеко… – голос Миры дрогнул и резко оборвался. Она почувствовала, как комок в горле не позволял ей договорить. Глаза застилала пелена слёз. Вдохнув поглубже и шире раскрыв глаза, она несколько раз моргнула, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. – И находятся там, на бескрайнем небе, рядом с твоей мамой Лейлой. Возможно, братья думают, что некому больше о них вспомнить, но они ошибаются. – Мира дрожащим голосом тихо произнесла. – Давай вместе помнить о них? Давай постараемся не забывать ни дракона Алана, ни принца Тимура?