Книга Предначертанная. Часть 2, страница 215 – Шахназ Сайн

Он должен был отомстить за брата.

И он сделал это.

Алан посмотрел на чёрное небо, и на его лице проскользнула тень улыбки.

В тот роковой вечер Мира вернулась к себе домой. Вся её жизнь, успевшая за несколько месяцев перевернуться с ног на голову, окончательно потеряла смысл. Всё в одночасье померкло.

В тот вечер её слёзы смешивались с упрямыми огромными каплями дождя, которые то стирали солёные дорожки с бледных щёк, то исчезали под натиском новых слёз, непрерывно льющихся из покрасневших глаз Миры.

С Аланом она не могла не только разговаривать, даже смотреть на него было невыносимо. Сложно было сказать, сколько сломленная и обессиленная Мира просидела в такой позе: согнутая пополам, рыдавшая вслух под проливным дождём, с накинутым на плечи пиджаком Алана.

Когда Мира нашла в себе хоть какие-то силы, то с отвращением сняла и откинула подальше верхнюю одежду человека, в котором теперь видела лишь предателя. А не союзника.

Алан молча стоял в шаге позади Миры и не отрывал от неё взгляда. На его лице больше не было тени удовлетворения и наслаждения от осознания того, как он грамотно спланировал свои действия. Этот уголёк облегчения в тёмной душе угас так же быстро, как и появился.

Что-то в нём треснуло, а затем с громким хрустом рухнуло – не так оглушительно, чтобы он замер, но достаточно, чтобы осознать: в Мире он почему-то вдруг увидел себя. Того самого человека, который однажды потерял то, что было важно для него.

Эта мысль не пришлась ему по душе, и он постарался мгновенно вытеснить её, лишь бы не уйти в неё с головой.

Его пугала столь быстрая перемена не только в собственных суждениях, но и в чувствах, что всё происходило лишь из-за одного человека. Из-за той самой девушки, которую он сломил, – пусть и не руками, но своими действиями.

Именно Алан сообщил Ратмиру, где найти их с Мирой, когда тот вышел на него. Именно он свёл все дороги к этому вечеру, именно он желал, чтобы в одночасье душа Ратмира рухнула в бездну, в которой годами варился и захлёбывался он сам.

Мира, полностью промокшая под дождём, со спутанными волосами и платьем, прилипшим к телу, с трудом встала на ослабевшие ноги, сняла туфли и медленно, не торопясь, пошла куда глаза глядят, едва не поскальзываясь на мокрой земле.

Лишь бы поскорее выбраться с территории золотой клетки под названием «Особняк Мурада Давидовича», где даже сам воздух ощущался отвратительным, нестерпимым и едким. Ей хотелось выть и кричать. Хотелось плакать. Хотелось укрыться от всего этого жестокого и сложного мира.

Алан попытался остановить её, но Мира оттолкнула его со всей силы, какую сумела найти в себе, и пригрозила, чтобы он не смел касаться её, а тем более – преследовать.

Затем, захлёбываясь собственными слезами, под упрямым, неистовым дождём она спустилась по ступенькам и пошла дальше.

Впереди стояло здание охраны и огромные, на первый взгляд, чуть ли не пятиметровые ворота, которые в ту ночь напоминали ей врата самого ада.

Дождь с силой хлестал по её телу, заставлял дрожать и стучать зубами под ледяными струями. Тонкое атласное платье, прилипшее к телу, хотелось поскорее снять. Но сначала она попыталась сфокусировать расплывающийся взгляд и постараться дышать.