Книга Предначертанная. Часть 2, страница 114 – Шахназ Сайн

Книги разлетелись в стороны, его рёв перешёл в бешенство, глаза налились кровью, а грудь, казалось, вот-вот разорвётся от переизбытка адреналина.

Впервые Тимур дал выход своим эмоциям. Эта боль захлестнула его душу, не оставив ни единого шанса смириться с произошедшим.

Это была нестерпимая боль. Всепоглощающая. Безжалостная.

Его крик перешёл в плач. В слёзы, которые он никогда не позволял себе и которых никто никогда не видел на его глазах. Но в эту ночь молчаливые стены особняка впитали в себя эти минуты сломленности несмелого человека.

Тимур осознал, что в случившемся виноват не только Ратмир, не сумевший сделать шаг назад, но и он сам.

Он виноват в том, что годами любил Лейлу молча.

Он виноват в том, что ни разу не нашёл в себе силы признаться ей.

Он виноват в том, что бездейственно наблюдал, как она влюблялась в его друга.

Он виноват в том, что не сумел показать ту красоту и глубину чувств, которые испытывал к ней.

Он. Виноват. В том. Что потерял. Любимую.

Дикий плач, сотрясавший мужское тело, заставил его отбросить торшер и рухнуть на колени. Ему было всё равно, что вокруг царил хаос и не осталось ничего целого. Исцарапанными окровавленными ладонями он закрыл лицо и, склонившись к полу, завыл.

Но боль не отступала.

Боль усиливалась.

Сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем Тимур перестал кричать. А когда он охрип настолько, что горло отказывалось издавать звуки, он наконец опустошённо притих.

Руки ныли от напряжения, голосовые связки горели, а сердце разрывалось на части. Беспомощно лёжа на полу, он сжался в позе эмбриона и уткнулся головой в согнутые колени. Закрыв глаза, он хрипел, не в силах больше ни кричать, ни плакать. Слёзы закончились, и на смену им пришёл холод, мурашками пробежавший по скрюченной спине.

Дверь тихо отворилась, послышались осторожные шаги.

Это был Тахир с подносом.

Мужчина средних лет, под чьим присмотром выросли все трое детей Мурада Давидовича, знал каждого из них лучше, чем кто-либо. И он предполагал, что в этот вечер свадьба Лейлы обернётся для старшего из семьи Тагиевых настоящей волной боли, перед которой тот падёт.

Дворецкий поставил на стол бутылку виски и гранёный стакан. И молча вышел из спальни. Его обычно бесстрастное лицо исказило беспокойство, которое он не смог скрыть. Тахир понимал: молодое сердце горело, и будет лучше, если Тимур этой ночью утопит своё горе в алкоголе и никуда не поедет. Да и Алан уже был в пути. Едва Тимур промчался мимо Тахира, дворецкий позвонил ему и попросил приехать.

Слипшиеся от слёз и пота веки Тимура дрогнули, длинные спутанные ресницы разомкнулись. Ему пришлось приложить усилия, чтобы онемевшее от психологического шока тело наконец подчинилось. Поднявшись на ноги, едва сохраняя равновесие, он подошёл к столу и схватил бутылку. Опустившись на пол, прислонившись спиной к кровати, Тимур открутил крышку и сделал первый глоток. Запрокинув голову, он зажмурился, ощущая, как огонь разливался по горлу, наполняя тело тягучим теплом.

Полчаса спустя приехал Алан. Он не был на свадьбе, но, прекрасно зная, что творилось в душе брата, догадывался – тому понадобится помощь. И не ошибся. Перед отъездом он предупредил Тахира: как только Тимур появится, нужно сразу же сообщить ему, и он примчится, где бы он ни был.