Книга Предначертанная. Часть 2, страница 113 – Шахназ Сайн

Нервно сглотнув, Тимур шумно выдохнул. Лёгким не хватало воздуха. Его чуть ли не выворачивало наизнанку от осознания того, что рука Ратмира по-хозяйски лежала на тонкой талии Лейлы. Того, с каким благоговением смотрели её серо-зелёные влюблённые глаза на своего новоиспечённого мужа. Того, как нежные алые губы улыбались при мыслях о предстоящем счастье их семейной жизни.

Эта девушка символизировала не только красоту, но и саму жизнь. Его жизнь.

Губы Тимура сжались в тонкую линию, брови мрачно сошлись на переносице. Он не понимал, как пережить эту ночь, не осознавал, как быть дальше.

На дороге кто-то резко засигналил, выведя Тимура из оцепенения. Эта потерянность чуть не стоила ему жизни. Он громко выругался, объехал медленно ползущую впереди машину, в которую едва не врезался, и вжал педаль газа в пол.

Как бы он ни старался, бороться с собственными мыслями оказалось невыносимо сложно, и они снова затянули его в пучину мрака, сводившего с ума.

Тимур знал, что поступил как трус.

Как самый настоящий трус, не умеющий говорить о своих чувствах открыто. Побоявшийся сделать первый шаг, не сумевший побороть собственную нерешительность. Его всепоглощающая любовь к Лейле уместилась в молчаливых взглядах, которые привели лишь к одному: он стал одним из гостей на свадьбе любимой девушки.

Лейла была для Тимура всем.

Но в это маленькое слово «всё» сложно вложить ту глубину, ту осознанность и то величие чувств, пропитавших каждую его клетку. И теперь они вспыхивали от малейшей искры под названием «потеря», заставляя его тяжело дышать, ощущать, как мир внутри него рушится. А он ничего не может поделать.

Когда Тимур ворвался в особняк, проигнорировав Тахира, стоявшего у порога, то быстрыми шагами поднялся по лестнице и направился прямиком в свою комнату, расположенную в середине коридора. Отец, Мурад Давидович, и сестра Диля остались на торжестве, и прежде чем они начали интересоваться, куда он запропастился, телефон Тимура уже был выключен.

Его трясло.

Ему хотелось выть, крушить, разбивать всё, что попадётся под руку. И стоило ему только оказаться в своей комнате, чувства перехлестнули через край.

– Нет! – закричал он в пустоту, яростно захлопнув дверь спальни. – Нет! – орал обезумевший от бесконечного горя парень с глазами, полными паники и безысходности. Эти стены стали свидетелями его самого оглушительного поражения.

Стоя посреди комнаты, Тимур без остановки рычал в пустоту, сжав руки в кулаки до побеления костяшек:

– Этого не должно было произойти! Она не должна была выйти за него замуж! Не должна была!

Тимур сорвался.

Хрупкая, едва удерживавшая его в рассудительности часть разума рухнула, в одночасье уступив место самому тёмному и неподвластному отчаянию.

Тимур крушил всё, что попадалось под руку. В зеркало полетел стакан, от удара разлетевшийся на осколки. Он не расслышал звук бьющегося стекла – в этот момент Тимур не слышал ничего, кроме внутреннего рёва, рвущегося наружу. Следом полетели металлические предметы. Его потрескавшееся отражение в зеркале шкафа во весь рост рассыпалось на десятки осколков.

Плазменный телевизор, висевший на стене напротив кровати, с грохотом рухнул на пол. В ярости Тимур перевернул стол, стулья, а затем схватился за напольный торшер и принялся крушить книжные стеллажи, крича во всё горло.