Книга Хозяйка уездного города, страница 70 – Дия Семина

— Так ты женщина. И это не женское дело-то, городом руководить. За самозванство, и ещё что-то придумал.

— Он просто дурак, не обращай внимание на его слова. Надо быстрее лечь спать, завтра рано утром пойду в управу, чтобы успеть всё подготовить к приезду ревизора. И не переживай, думается мне, что песенка Гончарова уже спета, не по мне тюрьма плачет, а по нему.

— В тюрьме несладко, но его совсем не жалко, а если его в тюрьму, нам не придётся заботиться о его брате, я его боюсь. Ведь за такого кто-то же должен отвечать, мамаши у них больно уж престарелая, годик, да и всё…

Алёша снова не в бровь, а в глаз, как снайпер задал такой вопрос, от которого мне стало окончательно не по себе.

Подобного развития событий я вообще не ожидала, а ведь так вполне может произойти. И даже в случае гибели Гончарова, я как жена обязана буду заботиться и о его престарелой матери, и о его когнитивно простом братце.

Перед законом мы семья! И эту проблему нужно быстрее решать.

Аппетит пропал.

Я чуть было не поймала себя на мысли, что уже готова Сомову дать на всё согласие, уж лучше заботиться о здоровом мужчине и маленькой девочке, чем это вот всё…

Эта мысль неспроста у меня появилась, я чую, что всё к этому и идёт. Был ведь уже какой-то разговор у Гончарова с Шурочкой про то, что он на неё рассчитывал, как на сиделку, он и продолжает рассчитывать, только не для себя, а для своей вредной родни.

Расстройство снова затуманило мой уставший разум, как во сне сходила в ещё тёплую баньку. Обмылась, переоделась в чистое и выйдя под лунный свет, подняла голову и прошептала просьбу, управить мою новую судьбу так, чтобы я не сокрушалась о своём скоропостижном решении заменить собой Шурочку. Она бы в этой ситуации точно не справилась бы. Мне новые испытания как бы по силам, но не хочется, чтобы жизнь превратилась в каторгу. Луна тут же спряталась за тёмные тучи…

С тягостными мыслями улеглась спать и проснулась с первыми петухами, принарядилась, причесалась, оставила Алёше записку, что я весь день на службе. Еда у него есть, а как соскучится, так и прибежит.

Собралась, обулась, и крадучись, чтобы не разбудить ребёнка, поспешила в свой офис. И наша Жучка за мной. Глазёнки у неё ещё сонные, еле лапками перебирает, но на косматой морде видны остатки свежей каши. Беззастенчиво объела хозяйскую псинку.

— Пошли, хрюшка, была бы ты котом, было бы проще.

Двери в управу уже открыты, я даже не удивилась, городничий, как и обещал, уже на службе. Ранний товарищ.

— Доброе утро, Александра Андреевна, вы хоть отдохнули? Может, сходим горячего чая выпьем, до начала рабочего дня.

— Я бы с радостью, но мне очень много нужно сделать, когда увижу, что слишком больших проблем удалось избежать, то выдохну и, наверное, схожу в чайную.

— Я вам принесу, работайте. И вы сегодня очень хороши собой. Неудивительно, что Сомов так к вам льнёт, уж и кнутом не отогнать.

Вздыхаю, расстёгиваю свой новенький жакет, но не снимаю, прохладно в кабинете, хочется согреться, но меня сейчас в большей степени согревает злость:

— Он предложил мне не только руку и сердце, но и защиту от Гончаровых. Говорит, что у него есть какие-то способы. Однако способы не самые законные, например, посадить за растраты Леонида. Это было бы замечательно, но ровно до того момента, как судья обяжет меня заботиться о вредной старушке Анфисе Фёдоровне и её младшем сыночке Феденьке. Она его родила, наверное, лет в пятьдесят, самой уж, поди, восьмой десяток, и вся эта обуза камнем падёт на мои плечи. Этого я боюсь ещё больше, чем обвинений в растрате.