Книга Хозяйка уездного города, страница 67 – Дия Семина

— И какая заковыка образовалась на пути к моей свободе? — пока нить разговора не прервана Демидом Ефимовичем, возвращаю Сомова в разговор, а то они сейчас снова сцепятся, а я так и не узнаю про заковыку.

— Жена не имеет права подать на развод! Увы, это жестокий закон, но обойти его невозможно. Вам придётся вынудить Леонида Марковича сделать это, но он ни за что на свете не отпустит вас, сударыня. Он уже вопил, на выходе: «Наш брак навсегда, ты не посмеешь меня бросить!». Его так же, как и меня, очень устраивает жена градоначальница. И больше скажу, если с этим подлецом что-то случится, первой начнут допрашивать вас.

Сомов рассказал нам правду теперь уже без пафоса, а с искренним сожалением. Ему тоже облом по всем статьям.

Смотрю во все глаза на Макарова, и по моим щекам льются слёзы отчаяния. Я так и осталась рабыней ненавистного Гончарова…

— Александра Андреевна, не плачьте, ради Бога, — городничий достал чистый носовой платок и протянул мне, видать именно для таких случаев и носил, но продолжаю по-детски всхлипывать над своей судьбой. Я сама никогда так не плакала, это, видимо, от Шурочки наследие.

— Оно само, как-то…

— Боже мой, Сомов, вы с таким пафосом умеете говорить гадости. Все закавыки, как вы изволили выразиться, имеют способы решения. Я уверен, что мы что-то придумаем! — Макаров вспыхнул раздражением, но тут же взял себя в руки и сменил тему. — Вы ведь не ужинали, пройдёмте в неплохое заведение, после ужина вам станет легче. Я вчера написал письмо своему товарищу, он обязательно съездит в лицей и заберёт документы Алексея, потом мы посмотрим и дело с разводом.

Городничий, пользуясь своими властными полномочиями, протянул мне руку, согнутую в локте, чтобы я шла с ним, а не с Сомовым. Тому пришлось идти рядом, но виноватого вида он на себя не напустил.

— Развод — дело непростое, я сама это прекрасно понимаю, но от меня и взять-то нечего, всего-то оклад. Человек я честный, мухлевать не дам, а посему долго на этой хлебной должности не продержусь. Меня больше пугает вседозволенность и власть надо мной, какую даёт закон о браке. Такой непорядочный человек…

Сомов не позволил мне продолжить разговор, остановился и, пафосно взмахнув рукой, объявил:

— А вот, собственно, и тот самый дом нашего бывшего градоначальника Гончарова, полюбуйтесь, какая богатая красота.

Мы тоже остановились и замерли в слабом приступе шока. Здесь живёт маменька Лёни и, больной на всю голову Феденька. А сейчас из-за того, что у них отобрали карету, несчастным приходится ютиться в нашем Кулебякинском сарае.

— Богато… — только и смогла сказать.

Дом и правда большой, добротный, двухэтажный. С новым забором, и въезд замощённый, и окна хорошие, да с резными ставнями. Три кирпичных трубы, Гончаровы ни в чём себе не отказывают, даже в дровах. Такой дом построить недёшево, а уж содержать и того дороже. Кто-то выглянул из-за шторки, и тут же спрятался. Появилась мысль постучать, на правах невестки войти да всё проверить. И видимо, не у меня одной такая мысль созрела:

— Да, потребуйте у мужа долю, скажите, что хотите в этом доме жить, и он вас сам выгонит, — предположил Сомов, и ему кажется, что он прав.

— Не выгонит, он не дурак, жадный до умопомрачения, но не дурак. Поселит меня здесь как служанку и отыграется за всё.