Книга Мастерская попаданки, страница 82 – Ри Даль

— Ты истинная банфилия, — сказала она тихо. — Но я чувствую, Эйлин, что в твоей истории есть нечто большее. Что-то, о чём ты не говоришь.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. Момент настал. Я посмотрела на Даррена, и он ободряюще сжал моё плечо. Люсин подняла на меня глаза, её взгляд был полон доверия. Они знали часть правды — я рассказала им о своём прошлом, о том, как я оказалась в этом теле. Но теперь мне предстояло открыть это всем.

— Вы правы, Мойра. Я сомневалась в своих силах, потому что… потому что со мной случилось страшное. Тот, кому я доверяла, кого любила, предал меня, — я замолчала, чувствуя, как старые раны, оставленные Бертрамом, снова дают о себе знать. — Это был Бертрам О’Драйк. Я думала, он любит меня, но он хотел лишь мою силу, мою магию банфилии. Я не могла позволить ему использовать меня. И в отчаянии я… — Мой голос сорвался, но я заставила себя закончить. — Я хотела лишить себя магии, чтобы он не получил её. Я произнесла заклинание, и огонь поглотил меня. Я… погибла.

Тишина стала оглушительной. Люди переглядывались, их лица выражали неверие. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот рукой. Я видела, как Шивон нахмурилась, её глаза расширились.

— Но… ты здесь, — выдохнула она. — Ты сидишь перед нами, Эйлин. Как это возможно?

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Да, я здесь. Но я уже не та Эйлин Келлахан, какой была прежде. Моя душа… она пришла из другого мира. Я была другой женщиной, с другой жизнью, — я замолчала, понимая, насколько странно звучат эти слова даже для меня самой. — Я была медсестрой, матерью, женой. Но я потеряла всё — семью, дом, саму себя. А потом, после огня, я очнулась здесь, в теле Эйлин, последней банфилии. Не знаю, как это произошло, но Эйру дала мне второй шанс.

Толпа загудела, голоса смешались в изумлённом ропоте. Я видела, как люди шептались, указывая на меня, их глаза были полны удивления и страха. Но Даррен и Люсин молчали. Даррен смотрел на меня с гордостью, а Люсин прижалась ко мне ещё сильнее, словно говоря, что принимает меня такой, какая я есть.

Мойра подняла руку, призывая к тишине. Её взгляд был суровым, но в нём мелькнула искра понимания.

— Я знала, — сказала она наконец. — С самого начала я чувствовала, что в тебе есть что-то необычное, Эйлин. Я подозревала, что ты скрываешь правду, но не могла понять, какую именно. Теперь всё ясно.

— Но твоя сила банфилии никуда не делась, — заметила Шивон. — Ты исцеляла людей, твои глиняные изделия несут в себе магию. Никто не станет спорить, что твои работы живые, Эйлин.

— Именно глина помогла мне, — призналась я. — В той, другой жизни, я тоже работала с ней. Я создавала чашки, вазы, вырезала кельтские узоры. Это было моим спасением, моим способом найти себя. И здесь, в этом мире, глина снова соединила меня с магией. Я не знаю, как это работает, но, когда касаюсь её, чувствую Эйру. Чувствую её силу.

Мойра улыбнулась:

— Это неудивительно. Глина рождается в земле, самой могущественной стихии Эйру. Богиня приняла тебя в этом воплощении, Эйлин. Она вернула тебе дар, который был твоим по праву рождения. Ты — её дочь, где бы ты ни родилась.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. Слова Мойры были как благословение, как подтверждение того, что я на своём месте.