Книга Эйлирия. Мужья Богини, страница 95 – Тина Солнечная

А потом я увидела его.

Он лежал на кровати, его кожа была бледной, а губы сухими и потрескавшимися. Глаза, которые обычно сияли сталью, были мутными, полными боли.

Я медленно подошла ближе.

— Аэлрион…

Он с трудом повернул голову ко мне, его дыхание было неровным.

— Лира… — его голос был хриплым, ослабленным.

Я села на край кровати, наклонилась ближе.

— Почему ты мне ничего не сказал?

Он усмехнулся, но даже эта слабая улыбка вышла болезненной.

— Потому что мне не нужна твоя жалость. Ее подачки и те было легче принять.

Мои пальцы осторожно коснулись его руки.

— Ты страдаешь.

— Это пройдёт… — Он тяжело вдохнул. — Просто… нужно время.

Я покачала головой.

— Нет. Ты же так умрешь.

Я не позволю ему мучиться.

Наклонившись ближе, я провела ладонью по его лицу, чувствуя, насколько горячая у него кожа.

— Позволь мне помочь.

Аэлрион смотрел на меня, его взгляд затуманился.

— Как? Продлить мою агонию?

Я не ответила словами.

Вместо этого наклонилась и легко коснулась его губ своими.

Тепло. Оно пронзило меня, когда я ощутила, как он, пусть и слабо, но всё же ответил.

Магия прошла между нами лёгкой волной.

Он вздрогнул.

Я почувствовала, как напряжение чуть-чуть ослабло, как его тело расслабилось хоть немного.

Но этого было недостаточно.

Поцелуй помог, но только немного. Я молча смотрела на него, наблюдая, как напряжённая линия его челюсти чуть дрожит, как руки крепко сжимают покрывало, как тяжело поднимается грудь. Он был ослаблен, измучен, но не только физически. Я видела это. Чувствовала каждой клеткой.

— Тебе стало легче? — мой голос был мягким, почти неслышным.

Аэлрион медленно кивнул, но в его глазах всё ещё плескалась боль, не физическая, а та, что поселилась в нём задолго до этой ночи.

— Чуть-чуть, — ответил он после паузы, и я знала, что этих слов недостаточно.

Я нахмурилась, опуская руку на его грудь, ощущая, как его сердце бьётся под пальцами, медленно, тяжело.

— Аэлрион… — я набралась смелости задать вопрос, который мучил меня всё это время. — Почему ты отдалился от меня?

Он тяжело вдохнул, будто этот вопрос оказался для него самым трудным. Несколько долгих секунд молчал, словно борясь с чем-то внутри себя, затем, наконец, тихо произнёс:

— Потому что ты не та, кого я ненавижу.

Я моргнула, мои пальцы на его коже дрогнули.

— Что?

Он отвернулся, глядя в потолок, а его руки сжались в кулаки, натягивая простыни.

— Я ненавижу Эйлирию, — его голос был ровным, без вспышек злости, но в этой тишине крылась глубокая, разъедающая изнутри усталость.

Я чувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Не из-за того, что он ненавидел ту, кем я когда-то стала.

А потому что его ненависть была наполнена слишком многими годами боли.

Я не знала, что сказать.

Просто продолжала медленно вести пальцами по его груди, будто надеясь сгладить остроту этих слов.

— У меня был сын, — его голос был низким, хрипловатым, но не от желания, как у других моих мужей, а от усталости. — Хотя… нет. Он есть. В моем мире время течет иначе. Просто я никогда его не увижу.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он не говорил этого раньше, никогда не упоминал. Мне даже в голову не приходило, что у него мог быть ребёнок.

— Где он? — осторожно спросила я.

— В мире, куда я не могу вернуться, — коротко ответил он, и в этом лаконичном ответе было столько боли, что мне захотелось дотронуться до него, сгладить эту остроту.