Книга Запретная страсть для декана, страница 143 – Наталья Гордеевская

— И не надоело тебе? — неприязненно поинтересовался он, когда темное щупальце тени поглотило мой снаряд. — Или поскорей умереть хочется?

Что-то тронуло пальцы, и холод прокатился по телу, заставив вздрогнуть. На полу, рядом с моей ладонью, неспешно ползла темно-зеленая мохнатая гусеница, точно такая же, каких на меня насылал Блейк, чтобы я активней бегала на тренировках.

Я вскинула на него глаза, и он медленно опустил ладонь, выразительно изогнув бровь. Жест знакомый до боли, и значил он только одно — немедленно пригнись.

Я рухнула обратно на пол, и пространство вокруг взорвалось грохотом. Над головой с шипением пролетел огненный шар, опаляя волосы, топот десятка бегущих ног заглушили яростные крики, звуки ударов, треск ломающегося дерева...

Декан Морис отшвыривал нападающих легким движением пальцев, будто дирижер, заставлял тела подниматься к потолку; а затем позволял им упасть, и багряные капли падали на пол, переливаясь в ярком свете.

Пользуясь моментом, я осторожно отползла к стене, и черные тени с шипением кинулись на мой щит. Они бились о него с такой яростью, что на мгновение мне показалось, что вот-вот моя защита дрогнет, не устоит под напором, и мерзкие твари облепят тело и переломают кости.

Зал заволокло дымом от огненных шаров, и стало трудно разобрать кто где находится. С ужасным криком рядом со мной в стену влетел человек, его шея мерзко хрустнула, и тело обмякло, падая вниз.

Я вскрикнула и отшатнулась, но в общем шуме меня никто не услышал.

В самом центре, окутанные сизым туманом, сражались двое. Оба двигались стремительно, магия клубилась вокруг них, как живая — черная, густая, зловещая! Она висела на руках декана, облепляла ноги, стараясь затормозить.

Кайл стал тенью — удары проходили сквозь него, не задерживаясь даже на секунду, темные плети наносили удары, извивались, как щупальца, скользили сквозь пальцы темной дымкой.

Морис не позволял добраться теням до шеи, и блеск его ножа казался всполохом молнии в грозовом небе.

Эва! Пока все ко мне потеряли интерес, я обязана попытаться ее освободить.

Клетка раскачивалась, цепь жалобно скрипела, и с потолка начали обваливаться камни покрупнее.

Кажется, я поняла, что имел в виду Кайл, когда говорил, что это место станет нашей братской могилой. От битвы все рухнет и погребет нас заживо!

Дрожь пронзила тело, и я осторожно, не привлекая внимания, поползла вперед, надеясь, что успею добраться до клетки раньше, чем в нее попадет чей-то снаряд.

Приходилось пробираться через безжизненные кровавые тела, желудок сжимался, тошнота стояла в горле, но останавливаться было нельзя.

Рядом с головой рухнул кусок полированной столешницы, щепки вонзились в лицо, и пришлось с силой прикусить губу, чтобы сдержать крик.

Чьи-то руки резко схватили, потянули, и я забилась в стальной хватке, как рыба.

Тяжелая ладонь легла на губы, и до боли знакомый голос торопливо зашептал:

— Тихо, тихо, это я!

Сердце едва не проломило грудь, в ушах зашумело, и я оглянулась.

— Папа? — прошептала я, но мой голос утонул в окружающем шуме.

Он все-таки пришел! Тот старик рассказал ему, где меня держали, и отец пришел на помощь, рискуя своей жизнью. Черный капюшон хоть и скрывал его лицо, но если его кто-то узнает и донесет Кайлу.