Книга Ты меня бесишь, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

Их поцелуй был долгим, глубоким, пьянящим. Руки скользили по телам, изучая, дразня, возбуждая. Она чувствовала, как внутри разгорается огонь — не тот, дикий, животный, что был раньше, а тёплый, ровный, всепоглощающий.

— Я люблю тебя, — шептал он, целуя её шею, ключицы, грудь.

— Я люблю тебя, — отвечала она, выгибаясь под его ласками.

Когда они наконец соединились, мир вокруг перестал существовать. Были только они вдвоём, только ритм дыхания, только биение сердец в унисон. Каждое движение было наполнено нежностью, каждое прикосновение — благодарностью, каждый вздох — обещанием.

— Лира, — выдохнул он, когда волна наслаждения накрыла их.

— Дэймон, — ответила она, чувствуя, как рассыпается на миллионы искр.

Он замер на мгновение, прижимаясь лбом к её лбу, тяжело дыша. А потом поцеловал — легко, нежно, в самый уголок губ.

— Ты моя, — прошептал он. — Навсегда.

— Твой, — ответила она. — Навсегда.

Они лежали, обнявшись, слушая дыхание друг друга. За окнами шумел город, но здесь, в этой спальне, был только их маленький мир. Только они вдвоём. Только любовь.

Утром Лира проснулась от того, что Дэймон гладил её по волосам. Он лежал рядом, опёршись на локоть, и смотрел с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.

— Долго ты так смотришь? — спросила она хрипло.

— Всю ночь, — признался он. — Не мог насмотреться.

— Спал вообще?

— Немного. Но когда просыпался — смотрел. Боялся, что исчезнешь.

— Я никуда не денусь, — улыбнулась она. — Теперь точно.

Она потянулась к нему, поцеловала.

— Доброе утро, муж.

— Доброе утро, жена.

Они не спешили вставать. Лежали, говорили, смеялись, снова любили друг друга — медленно, нежно, словно открывая заново. И в этой близости не было места страху, сомнениям, недоверию. Только полное, абсолютное единение.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила Лира, когда они наконец выбрались на кухню завтракать.

— О чём?

— О том дне, когда мы уедем к звёздам. Как ты обещал.

— Скоро, — ответил он, обнимая её со спины. — Как только всё утрясётся окончательно. Мы уедем. На месяц, на два. Куда захочешь.

— В горы, — сказала она. — Туда, где небо чистое. Где видно Млечный Путь.

— Хорошо, — поцеловал он её в макушку. — В горы так в горы.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Я счастлива, Дэймон. По-настоящему. Впервые в жизни.

— Я тоже, — ответил он. — И это только начало.

Через неделю они уехали. Оставили стаю на Маркуса и Райана, сели в машину и отправились на север, в горы, где когда-то жил Керн. Там, на высоте, в полной тишине, они смотрели на звёзды — настоящие, миллионы, рассыпанные по чёрному бархату неба.

— Красиво, — прошептала Лира, лёжа на пледе и глядя вверх.

— Очень, — ответил Дэймон, глядя на неё.

Она повернула голову.

— Ты опять не туда смотришь.

— Я смотрю на самую красивую звезду, — улыбнулся он.

Она рассмеялась и поцеловала его.

— Я люблю тебя, Дэймон.

— Я люблю тебя, Лира. Навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвалась она.

И звёзды сияли над ними, благословляя их любовь. Любовь, которая прошла через ненависть, страх и отчаяние. Любовь, которая выстояла. Любовь, которая будет длиться вечно.

Три года спустя.

Осень в этом году выдалась тёплой и золотой. Листья клёнов горели багрянцем, воздух был прозрачным и свежим, а солнце всё ещё грело по-летнему, хотя дни становились короче. Территория стаи «Чёрный клык» утопала в золоте — каждый год в это время Дэймон приказывал не убирать опавшую листву в парке вокруг главного дома, потому что знал: Лире нравится.