Книга Ты меня бесишь, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

— Лира?

Молчание.

— Лира, ты где?

Она не отвечала. Сидела в своей комнате, скрестив руки на груди, и ждала.

Шаги приблизились к её двери. Ручка дёрнулась — заперто.

— Лира, открой, — голос напряжённый, встревоженный.

— Нет, — спокойно ответила она.

— Что значит «нет»? Открой, нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить, Дэймон.

Пауза. Потом глухой удар — он, кажется, упёрся лбом в дверь.

— Лира, пожалуйста. Я знаю, вчера я был…

— Ты был собой, — перебила она. — Таким, какой ты есть. Холодным, отстранённым, готовым сбежать при первых признаках близости. И я больше не собираюсь это терпеть.

— Ты не понимаешь…

— Я всё понимаю, — в её голосе зазвенела сталь. — Ты боишься. Боишься любить, боишься привязанности, боишься, что я стану твоей слабостью. И вместо того чтобы бороться со страхом, ты сбегаешь. Каждый раз.

Он молчал. Долго, тяжело.

— Ты права, — наконец сказал он тихо. — Я боюсь. Но я не могу без тебя.

— Можешь, — отрезала Лира. — Ты прекрасно без меня обходился всю жизнь. И дальше обойдёшься. А я устала быть той, кого используют и выбрасывают.

— Я не выбрасываю…

— Правда? — она встала, подошла к двери вплотную. — А как это называется, когда ты приходишь ночью, занимаешься со мной любовью, шепчешь нежности, а утром уходишь, даже не попрощавшись? Как это называется, Дэймон?

Тишина.

— Я не знаю, что со мной происходит, — голос его звучал глухо, разбито. — Я никогда не был таким. Никого не боялся потерять. А тебя — боюсь. Каждую секунду.

— И вместо того чтобы быть рядом, ты убегаешь, — горько усмехнулась Лира. — Отличная стратегия.

— Я не знаю, как иначе.

— Узнай, — сказала она. — Когда поймёшь, как быть рядом, не сбегая, — приходи. А пока оставь меня.

Она отошла от двери, легла на кровать и закрыла глаза.

За дверью долго было тихо. Потом раздались шаги — удаляющиеся.

Он ушёл.

Лира прижалась лицом к подушке, чтобы не закричать от боли.

Три дня они прожили как чужие. Дэймон не пытался больше прорваться в её комнату. Они сталкивались в коридоре, в гостиной, на кухне, и каждый раз он смотрел на неё с такой тоской, что у Лиры разрывалось сердце. Но она держалась. Заперла свои чувства глубоко внутри и не позволяла им выходить наружу.

Она тренировала дар. Медитировала, пробовала концентрироваться на аурах, училась различать оттенки эмоций. Это отвлекало от мыслей о нём. Немного.

Айна, которая теперь работала в пентхаусе каждый день, смотрела на неё с сочувствием.

— Госпожа, может, поедите? — осторожно предлагала она. — Вы совсем исхудали.

— Не хочу, — отвечала Лира.

Она почти не ела, почти не спала. Сидела у окна, глядя на город, и думала.

«Правильно ли я делаю? Может, надо было простить, понять, принять?»

Но другой голос, злой и сильный, отвечал: «Ты достойна большего. Ты не должна терпеть его страхи ценой своего счастья.»

На четвёртый день Дэймон не выдержал.

Она сидела в гостиной с книгой, когда он вошёл. Подошёл, сел напротив. Вид у него был ужасный — небритый, с тёмными кругами под глазами, осунувшийся.

— Лира, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Поговори со мной.

— О чём? — холодно спросила она, не поднимая глаз от книги.

— О нас. О том, что происходит.

— Ничего не происходит, — ровно ответила она. — Мы живём в одном доме. Ты занят своими делами. Я — своими. Всё ровно.