Книга Ты меня бесишь, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

Но где-то в глубине, там, где ещё жила надежда, другой голос шептал: «А тот миг? Та нежность в его глазах? Это было по-настоящему. Я знаю.»

Лира зажмурилась, пытаясь отогнать этот голос. Сейчас верить в хорошее было опасно. Сейчас нужно было злиться. Нужно было ненавидеть. Нужно было строить стены — выше, крепче, чем раньше.

Она села на кровати, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Посмотрела на дверь, за которой он скрылся, и в глазах её зажглась холодная решимость.

— Больше никогда, — прошептала она в пустоту. — Слышишь, Дэймон? Никогда больше ты не войдёшь в мою комнату. Никогда больше я не позволю тебе так со мной обращаться. Ты для меня — никто. Способ выжить. И только.

Она легла, натянула одеяло до подбородка, и лежала, глядя в потолок, до самого рассвета. Сна не было. Была только ледяная пустота внутри и жгучая решимость стать сильнее. Настолько сильной, чтобы никто и никогда больше не посмел обращаться с ней как с вещью.

* * *

В своей спальне Дэймон стоял под душем, пытаясь смыть с себя её запах. Горячая вода обжигала кожу, но не могла прогнать ощущение её рук на его спине, её губ на его шее, её шёпота в ухо.

Он закрыл глаза и снова увидел её лицо. Тот момент, когда он смотрел на неё и чувствовал… Что? Нежность? Привязанность? Любовь?

— Нет, — выдохнул он, ударив кулаком по кафельной стене. — Нет, нет, нет.

Он не мог позволить себе любить. Любовь убивает. Любовь делает слабым. Любовь — это боль, которую не выдержать.

Отец не выдержал. Мать не выдержала. А он — выдержит. Он будет один. Он всегда был один.

Но запах её кожи въелся в лёгкие, и никакая вода не могла его смыть.

Дэймон вышел из душа, накинул халат и подошёл к окну. Город внизу мерцал огнями, равнодушный к его боли. Он сжал подоконник с такой силой, что побелели костяшки.

— Прости, — прошептал он в пустоту. — Прости меня, Лира.

Но она не слышала. Да и не простила бы.

Первые три дня после брачной ночи прошли в режиме холодной войны.

Дэймон исчез. Не в прямом смысле, конечно — Лира чувствовала его присутствие в пентхаусе, слышала шаги в коридоре, звук льющейся воды в ванной, щелчок дверцы бара в гостиной. Но он делал всё, чтобы не пересекаться с ней. Уходил рано утром, до того, как она просыпалась, возвращался поздно ночью, когда она уже запиралась в своей комнате. Выходные, которые, как выяснилось, у альф тоже бывают, он проводил в кабинете, запершись изнутри.

Лира сначала злилась. Потом привыкла. Потом решила, что так даже лучше. Меньше соблазна вцепиться ему в глотку. Или сделать что-то другое, о чём лучше не думать.

Она не позволяла себе вспоминать ту ночь. Заблокировала воспоминания, спрятала глубоко внутри, за семью замками. Это был просто секс. Просто физиология. Просто он доказывал себе, что она ничем не отличается от других. И точка.

Но по ночам, когда город за окнами затихал, а пентхаус погружался в темноту, её тело помнило. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый миг той странной, пугающей нежности, которая мелькнула в его глазах перед тем, как он ушёл.

Лира ненавидела себя за эту память.

На четвёртый день ей стало невыносимо сидеть в четырёх стенах. Она выходила в гостиную, на кухню, но этого было мало. Хотелось понять, где она живёт. Кто этот человек, ставший её мужем. Что скрывается за ледяной маской альфы, который так боится близости.